Напротив нужной двери стоял мягкий диванчик, и он усадил меня на него как раз вовремя, когда слабость в теле стала такой, что я могла вот-вот упасть в обморок. Мной не двигала жалость, не давило на плечи осознание совершаемой ошибки, не ютилась тёплым комочком зарождающаяся в груди любовь к маленькому человеку, по какой-то нелепой случайности зародившемуся внутри. Я вообще не осознавала в полной мере, что именно происходит и что именно должно будет произойти.

Просто мне было очень, очень страшно.

— Ещё есть время. Ты можешь прийти через несколько дней. Морально подготовиться к этому, — предложил Слава, когда на электронном табло над дверью высветилось приглашение зайти, а я продолжала сидеть и смотреть на эту надпись, не мигая.

— Ты заплатил… — единственное, что смогла я выдавить из себя, позволив подхватить себя под локоть и увести прочь.

— Заплачу ещё раз.

Мы добирались до моего дома в молчании, и каждый молчал о чём-то своём. Он проводил меня до квартиры и уехал по своим делам, а я просто лежала в кровати до следующего утра, то проваливаясь в дрёму, то просыпаясь, и пыталась выдавить из себя слёзы, которые, чувствовала, уже скопились внутри.

Но плакать не получалось. И я ругала, ругала себя за то, что не поступила правильно и оттянула единственное решение этой проблемы.

И ругала себя ещё и за то, что это решение не казалось мне таким же правильным, как раньше.

Я могла бы обратиться за помощью и поддержкой к сестре, которая нашла бы правильные слова — Люся всегда знала, кому, что и как говорить, безоговорочно принимая любые человеческие пороки. Я могла бы поделиться этим с подругами, которым полностью доверяла и не боялась осуждения.

Но не стала. Потому что точно знала, что все они восприняли бы эту новость как что-то положительное и радостное, они бы искренне считали, что всё будет хорошо, и смогли бы убедить меня в этом.

А мне, наоборот, нужно было услышать, что всё будет плохо, получить стимул довести начатое до конца, найти новые причины, чтобы больше не позволить себе передумать.

Поэтому я попросила о встрече маму.

— Мам, я беременна.

— Господи! — громко воскликнула она, приложив ладонь к груди и тут же обратив на нас внимание большей части посетителей кафе. — Ты уже записалась на аборт, Рита? С этим ни в коем случае нельзя тянуть! Срок ведь ещё позволяет? Ну, не молчи же ты! Ещё ведь не поздно, нет?

Я только покачала головой, и те слёзы, что так упрямо не желали показываться наружу, хлынули из глаз таким потоком, что сквозь них невозможно оказалось разглядеть даже взволнованно-испуганное лицо мамы. Только её голос всё звучал и звучал, плотным потоком вливаясь в меня.