* * *

…Ты сказал белый? А почему не красный и не желтый? Или это просто наступил черед последнего составляющего цвета твоего Зазеркалья? Очередная блажь перекушавшего брендовыми закусками столичного миллиардера Дэниэла Мэндэлла-младшего? Цвет невинности (хотя в некоторых культурах он тоже является цветом траура)? Поди, догадайся, что на самом деле твориться в голове твоего злого гения. Я могла бы выполнить все твои требования до единого, совершенно не задумываясь для чего и зачем, но в этом-то и заключалась вся ведущая проблема. Я не хотела. Банально и тупо не хотела. Называй это упрямством или так не к стати проснувшейся бунтаркой Алисией Людвидж, но ты же прекрасно знаешь, что происходит с пружиной, когда ее сдавливают до упора. Скручивай, сгибай, стягивай хоть до треска и в один сплошной комок, но рано или поздно она разорвет все стяжки и крепления, не выдержав давления и накопившейся внутренней боли. Возможно дело не в цвете плаща (да, я специально выбрала оттенок топленого молока, почти нежного бежево-кремового цвета, будто хотела проверить твою реакцию — заметишь ты "подмену" или нет) и не в принципиальности "хочу не хочу — буду не буду звонить". У меня должно было остаться хоть что-то, хоть какое-то подобие на право личного выбора. На право быть собой и самой принимать решения.

Господи, как же я хочу все переиграть, выпить настоящую синюю таблетку и оборвать эту цепную реакцию, эту ненормальную череду неконтролируемых мною событий, тебя… все твои одержимые действия жесткого беспощадного палача. Неужели ничего нельзя изменить? И когда мы успели так сильно измениться сами, окончательно потеряв себя, друг друга в этом бешеном водовороте чистого безумия? Все уже бессмысленно, ничто и никто не подлежит возврату и обмену? Это тупик? Конечная Эллис Льюис? Ты загнал ее в угол, в свой Чудесный черно-красный Сад откуда все дороги и пути с поворотами ведут только к тебе? И куда бы я не пыталась убежать, выскочить из того же черного мерседеса на ходу, за несколько районов до незнакомого мне Мейпл-Авеню, добраться до ближайшего авто или ж/д вокзала, а может просто нестись по улицам в неизвестном мне направлении сломя голову… я бы все равно в конечном счете опять и снова добежала до тебя… только до одного тебя, как в одном из своих последних кошмаров?

Говорят, не важно, что ты делаешь в попытке изменить себя, свое окружение, переезжая с места на место, от себя все равно не убежишь. А в моем случае, не убежишь от того, кто все эти годы жил в моей памяти, под моей кожей, в крови, в дыхании и пульсе, кто сам добровольно не хотел разжимать своей смертельной ментальной хватки на моем горле и сердце. Пора уже признаться, Эллис, и хотя бы самой себе. Твой постыдный побег десятилетней давности ни к чему хорошему тебя не привел. Он вообще ни к чему тебя не привел. Круг замкнулся, и ты очутилась лицом к лицу перед тем, от кого все эти годы бегала и пряталась. И это на самом деле тупик. Нет, не начало чего-то нового и захватывающего, а именно тот конец, который так красиво любили когда-то выписывать в финальных титрах старых кинофильмов. Да, конец истории Эллис Льюис… 32-летней фашин-фотографа Алисии Людвидж… С этого момента ты переставала быть той, кем всегда себя считала (или за кого пыталась себя выдать).