— Найденные документы о вашем венчании с бароном, честно говоря, озадачили не одного меня. Граф Мюрай пребывал в недоумении, а мои наихудшие опасения подтвердились, стоило Шэйле прийти в себя. Она узнала только меня. Её воспоминания оборвались на том месте, когда она четыре месяца назад пришла в библиотеку в поместье Малгри-Хаус и поднялась на стремянку за книгой. Мы с графом пришли к единому мнению, что ваша служанка должна покинуть Британию, а смерть барона предстоит обставить иначе. Он мёртв, и его вдове надлежит вернуться под опеку матери, а не угодить под подозрение в убийстве мужа. Леди Стакей должна была остаться в неведении. После выхода утренних газет, где говорилось о трагедии, я поехал в поместье Фалметт и от Селмы узнал, что баронесса едва не лишилась ребёнка. Дальше вы знаете.

Только тогда лорд Малгри понял, что Шэйла покинула его дом, зная о своём деликатном положении. Не Шэйла, — душа незнакомки! — заняв бездушное тело виконтессы, воссоединилась с чужим мужем, зачала от него и была в тягости. Женщина собиралась изменить жизнь Шэйлы в лучшую сторону. Если бы не те безымянные письма. Мартин? Он так и не смог принять то, к чему её сам и подтолкнул.

— Если граф Мюрай всё ещё надеется, что память Шэйлы восстановится и она вспомнит его, то я уверен в обратном. Она никогда не вспомнит, что пережила за те четыре месяца. Очнувшись в своём теле, она до сих пор так и не смогла понять и принять несомненное — она вдова почившего барона Барта Спарроу и носит его дитя.

Мужчина остановил взор на Ольге.

— Почему я продолжаю ездить в дом леди Стакей, — вздохнул он. — Я… ждал. Ждал возвращения вашей души в тело баронессы.

Для него Шэйла стала прежней. Глаза поблёкли, потускнели, утратили яркость и притягательность чужой души.

При встрече с ней его сердце молчало. Умерли чувства, угас интерес к жизни. Он ел, пил, спал, сегодня делал то же, что и вчера, что будет делать завтра — изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год.

Сердце разрывалось от боли, а он ждал.

Мучительно долгое, бессмысленное ожидание сродни смерти. Оно вытравливает душу.

Надежда таяла с каждым прожитым днём.

Он продолжал навещать баронессу Спарроу и не мог решиться однажды уйти и больше не вернуться.

Он не наведывался в поместье Фалметт неделями, а потом всё равно ехал. Спешил. Сердце его снова билось с удвоенной силой в ожидании чуда.

При новой встрече всматривался в глаза, в лицо Шэйлы, силясь увидеть в нём черты незнакомки, неосознанно перенесённые на черты женщины с портрета.

Мечтал однажды войти в залу и встретить ту, запечатлённую в своих грёзах, мимолётное призрачное видение с ямочками на щеках, живыми глазами и родственной душой. Образ, созданный ничем иным как его услужливым воображением.