— Я ждал возвращения вашей души, Ольга. Ждал вопреки здравому смыслу. Как-то вы спросили, верю ли я в чудо? Не в сказку, а в чудо? Тогда я не знал ответа. Теперь же ждал чуда, ощущая себя последним глупцом. Всё равно ждал, как ребёнок ждёт подарка на Рождество. Чудо произошло, но мои ожидания превзошли явь. Передо мной живой человек и совершенно мне незнакомый. — Мартин подвинулся на край кресла и взял ладонь Ольги в руки. — Я бы хотел узнать вас лучше.

Лучше? — молчала она, глядя на него во все глаза, ощущая тепло его рук.

Зачем? — вдыхала вишнёво-миндальный аромат, сдобренный ноткой горького дикого апельсина с долей хорошего табака. Душила в себе желание обнять мужчину. Она потеряла право любить. У неё нет будущего с графом Малгри. Стоит ей сказать, чья она дочь, и его чисто мужской интерес к ней тут же угаснет. Она — пусть и дальняя, но родственница, а его моральные принципы…

И это не единственное препятствие. Она не может заиметь кота, собаку, птицу, тех, приручив кого, своим внезапным уходом лишит любви и опеки. Она не готова нести ответственность за чувства, которые может вызвать в сердце мужчины.

Терять любимых больно. Очень больно. Она знает убийственную силу этой боли.

— Я не вижу своего будущего в этом времени, — сказала она, со вздохом убирая руку.

— Вы вернулись, — в его глазах вспыхнула надежда.

— Не по своей воле. Я не знаю, как попала сюда и в какой момент исчезну из этого мира.

— Разве вы не вольны выбирать, где остаться? — недоумевал его сиятельство.

Ольга пожала плечами. В этот раз «умирать» было страшно. Неизвестный способ очередного прыжка во времени пугал.

— Я так и не поняла, что служит причиной переноса. Мне поминутно кажется, что, вот, сейчас… произойдёт что-то из ряда вон и… Но ничего не происходит и я снова жду. Вам следует поторопиться, если вы рассчитываете на мою помощь.

— Должен быть выход, — вскинул голову граф. — Вы мне расскажете обо всём в подробностях.

— Позже, — согласилась Ольга.

— Значит, вы подпишете нужные бумаги, — уточнил он.

— С условием, — прищурилась она, зная, как отреагирует мужчина на её упрямство. Он уже заметно напрягся. В глазах загорелся огонёк недовольства. — Я подпишу дарственную на имя маркизы Стакей на две трети состояния Шэйлы. Баронесса и её дочь не останутся нищими. Они не будут жить приживалками в вашем поместье, где всё будет напоминать Шэйле, да и мне, о прошлом. Я подберу для них дом или квартиру. Ваши визиты к Шэйле станут гостевыми, если она того захочет. Вы дадите мне копию отказа маркизы Стакей от дочери и внучки, заверенную нотариально, желательно при свидетелях. Уж коль она согласится на сделку, пусть знает, что обратного пути не будет. И ещё… — смотрела в немигающие глаза Мартина. В них разгоралось холодное зелёное пламя. — Я могу быть с вами предельно откровенной?