— Нечего было губить! — отстранилась Ольга, вжавшись в спинку стула. — Вас окружает ложь, лицемерие и фальшь. Да и вы ничем не лучше. Лживы, лицемерны, спесивы.

— Я бы никогда не посмела ударить мужа!

— И он не посмел бы обозвать вас плохим словом, — не стала отрицать она. — Всё дело во мне. Правда? Это же я принимала ухаживания лучшего друга мужа, а не вы. Это же я целовалась…

— Мерзавка! — вскочила Шэйла.

Разговор вышел за рамки приличий, но шанс остановиться и разойтись мирно, ещё остался.

— Умерьте свой пыл, баронесса, — приструнила её Ольга, вставая. — Вы говорите с пфальцграфиней Леовой фон Бригахбург.

— Пфальцграфиня? — нервно рассмеялась Шэйла. — Вы всего лишь… эмм… как там?.. Мадам Ле Бретон?

Как стерпеть подобное?

— Как и вы всего лишь вдова недавнего баронета Барта Спарроу. Ему повезло разбогатеть и купить титул на деньги погибшего дядюшки. Плебей.

Голоса женщин крепчали. Ссора набирала обороты, грозясь перейти на уровень выше. Так и есть!

Ольга успела уклониться от полетевшего в неё дневника. Весело, азартно рассмеялась:

— Какой темперамент! Вы не безнадёжны, баронесса. Граф Мюрай придёт в неописуемый восторг!

Они кружили вокруг стола, пронзая одна другую гневными взорами:

— Вы испортили мои волосы!

— Вижу, с ними всё в порядке.

— Букли накладные! Из того жалкого хвоста, что был в кофре.

Точно! — вспомнила Ольга обрезанные пряди, бережно сплетённые Эшли в косу. Вовсе не жалкие.

— Тёмные вас молодили, а этот цвет старит, — не преминула она поддеть Шэйлу. — Верните кружку, принадлежавшую дорогому мне человеку! И шестой том стихов Байрона. С его помощью я уйду из этого времени. Вы же хотите избавиться от меня?

Дивилась своему поведению: когда только успела стать такой несдержанной? Почему испытывала при этом злорадное удовольствие и мстительное удовлетворение?

Да и находящаяся перед ней женщина не уступала ей, упрямо отказываясь принять очевидное — неравнодушие к бывшему мужу.