— Он сожалеет, что не может с вами встретиться.

Она потянулась к столу и из лежащей на нём книги любимого ею Вальтера Скотта извлекла сложенный вчетверо лист бумаги.

— Кадди просил вам передать, — пожевала бледными губами.

Пока гостья, сдержанно её поблагодарив, читала, генеральша, уперев ладони в набалдашник трости, не спускала с неё блёклых зелёных глаз. Знала она содержание послания или нет, Ольгу не заботило.

Письмо не было официальным. В таком тоне пишут возлюбленным. Ольга покраснела, чувствуя, что моментально согрелась. Было жарко и под взором проницательной хозяйки дома. Как и прежде, хотелось вытянуться перед ней по стойке смирно и молчать в ожидании дальнейших указаний.

Кадди, в самом деле, жалел о случившемся и просил о новой встрече, собираясь приехать в Лондон как только сможет ходить. Так же просил написать ему возможно скорее по указанному ниже адресу.

— Мадам Ле Бретон, вы ведь вдова, — осмотрела Сондра коричневое платье Ольги. Не осталось незамеченным полное отсутствие каких бы то ни было украшений. — Детей нет, — заметила сухо, глядя, как та складывает прочитанное послание. — Прежде чем вы уйдёте… Вы должны знать, что Кадди неделю назад отказался обручиться с дочерью вождя одной из могущественнейших родовых общин. Я и трое моих сыновей, старших братьев Кадди, под предлогом его болезни не сообщили вождю о его намерении. По всей вероятности, вы не совсем понимаете, в какую семью желаете войти. Уповаю на ваше благоразумие, мадам Ле Бретон.

— Мы с вашим сыном всего лишь добрые друзья, — попыталась оправдаться Ольга и смягчить резкий тон женщины.

Её ответ Сондре не понравился. Она сглотнула и поморщилась, будто у неё болело горло. Тяжёлые серьги с бирюзой качнулись в оттянутых мочках.

— Я очень хорошо знаю своего сына, — сдвинула она белёсые брови, — и скажу вам со всей уверенностью, что ни о какой… дружбе, как вы изволили выразиться, не идёт речи. Вы поступили весьма неосмотрительно, дав ему надежду на более тесные отношения. Надеюсь, у вас с ним… — она словно споткнулась о препятствие и в тревожном ожидании уставилась на Ольгу.

— А, нет, — поняла она, что та имеет в виду. Подчеркнула: — Как я и сказала, мы друзья, и ваш сын джентльмен. К тому же…

— Молчите и слушайте, мадам Ле Бретон, — выдохнула Сондра облегчённо и поёрзала в кресле, усаживаясь удобнее. — Я не стану выспрашивать у вас, в какой семье вы имели честь родиться. Не стану интересоваться вашими доходами и чем вы живёте, поскольку для меня это не имеет ни малейшего значения. Вы не можете занять место покойной жены моего младшего сына. Вы не можете стать матерью моих внуков.