—
Он так и не понял, куда и откуда ехала женщина, кто и где умер, как она попала в церковь и почему не вернулась в Лондон в том экипаже, в котором приехала сюда. Она плакала, и вид её слёз в глазах необычайной красоты вводил его в уныние.
— Да, да, мадам, сейчас я всё решу… Ради всего святого, не плачьте и не волнуйтесь так… Я отправлю вас в своём экипаже.
Она толкала в его руку золотые монеты, поторапливая, а он не брал, отмахивался и всё уговаривал её успокоиться. Препроводил к своему помощнику, поручил отвести к его жене и от его имени распорядиться насчёт экипажа.
Ольга не осталась в долгу, оставив солидное пожертвование, чем ускорила свою отправку и вызвала благодарственную улыбку викария с заверениями, что внесённая жертва будет истрачена на благие дела.
До Лондона она добралась вымотанной, усталой и замёрзшей окончательно. Не чувствовала ни рук, ни ног; зубы выбивали дробь. Недоумевала, почему не взяла с собой чего-нибудь поесть.
Вручив кучеру шиллинг, на негнущихся ногах прошла до следующей улицы и наняла кэб.
На всякий случай путала следы. Станет ли её разыскивать Мартин — сомневалась. Она ушла с его пути и это может его устроить. Пусть так. Рисковать обретённой свободой, доставшейся с таким трудом, Ольга не станет.
К полудню погода изменилась. Ветер обленился, стих. Облака побелели и поднялись выше. Потеплело. Начинался снег. Редкие снежинки кружились в воздухе, и было непонятно, то ли наступит оттепель, то ли небеса разразятся обильным мокрым снегопадом.
Доехав до вокзала Виктория, беглянка купила в знакомом киоске с печатными изданиями газету, вернулась на площадь и наняла очередной кэб. Со спокойной душой поехала на Олдерсгейт-стрит на встречу с Кадди. Рассчитывала на его профессиональную помощь. Ей было настолько плохо, что она боялась слечь с температурой. Голова наливалась тяжестью, лицо горело, в горле першило.
Ах, как не хочется заболеть! — досадовала она на зиму, ледяной ветер и своё невезение.
Надеялась, что доктор приехал, как и обещал. Если он прибудет последним поездом, то вернуться в его дом поздним вечером Ольга не сможет. К тому часу граф уже будет знать о её бегстве.
Из трубы нужного дома вился дымок; кованая калитка была приоткрыта. Протоптанная к крыльцу дорожка подняла в душе женщины радостное предвкушение встречи. В течение двух недель Ольга изредка вспоминала о нём, однако встречаться с Кадди не собиралась. До тех пор пока Мартин не упомянул о нём в разговоре.