Иногда ей казалось, что Глеб основательно слетел с катушек и вступил с Матвеем в сговор по устранению Дударева, А иногда…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В общем, было так хреново, что хотелось выброситься в окно.

Реально.

Порой её одолевали смутные предчувствия надвигающейся беды, и никто… никто не мог выдернуть её из этого губительного состояния. Еле доживала до момента, когда сможет запереться в ванной и прочесть накопившиеся за день сообщения, радуясь как малое дитя даже самому элементарному «Привет. У меня всё хорошо. Ты там как?»

О, она тоже неплохо. У неё тоже всё хорошо. Скучала, правда, за ним сильно-сильно, а так… всё просто опупенно. Море. Солнце. Пляж. Шикарный отель. Изысканная еда. Что ещё надо, так ведь?

Зачем ему знать, что внутри неё всё выжжено. Что на душе скреблись противные злобные кошки, а в груди было настолько тяжело и больно, что порой перехватывало дыхание.

Это был не отдых, а самые настоящие муки. Он там с Глебом. Она здесь с Мариной. Не с кем поговорить, не с кем поделиться. Хорошо, хоть сын был рядом. Ведь когда он радовался — ей тоже становилось легко. Когда смеялся — на её лице тоже непроизвольно появлялась улыбка. Потому что всё, чтобы она не делала, на чтобы не решилась в дальнейшем — всё было ради его счастья. Чтобы он всегда был рядом и никогда не расстраивался. Иначе она не представляла свою жизнь.

***

Отсутствие отца Саша переносил с легкостью, так как рядом с ним всегда был Рома. Старший Военбург, будучи в ссоре с дочерью, всё свободное время проводил с племянником, если не плавая с ним в море, так катаясь на водных аттракционах. Глядя на разногласия между родными, Люда осуждающе качала головой и приказывала Марине усмирить свою гордость, заключив мировую с отцом. Однако девушка упрямо заявляла, что не собирается бросать Дударева в угоду Осинскому. У них с Валом всё серьёзно, так что пускай отец или смирится с неизбежным, или не разговаривает с ней сколько душе угодно. Другого не дано.

Господи-и-и… Как же плющило Юлю в такие моменты. Не передать словами, настолько пробирал её гомерический смех. У «них с Валом»? «Всё серьёзно»? Это ж надо быть такой фантазеркой! Так и подмывало рассказать всю правду, просветить, в конце концов, как у них там на самом деле. И за разрыв отношений поведать, и за случай с таблеткой.

Молчала.

Давясь лютой злобой, сдерживалась из последних сил и только и могла, что натянуто улыбаться, мечтая о скорейшем приближении ночи. Ведь тогда она могла слышать любимый голос и представлять, что его владелец находится вместе с ней в одном номере. Что между ними не огромное расстояние, а всего лишь несколько сантиметров. Что стоит протянуть руку и… словно острием ножа по сердцу.