– Это поможет, – ответил он. – Очень.

Я прижалась к нему ближе, игнорируя пульсирующую боль в ступне. Она казалась мне слабым отголоском той боли, что жила в моем сердце до него.

Он погладил меня по волосам.

– Я никогда не спал с женщинами до этого. Только сон, я имею в виду.

– Как и я, – пробормотала я ему в шею. – Меня никогда так… не обнимали. Это приятно.

Я чувствовала, как он расслабляется, как уходит напряжение, по крайней мере, на время. На несколько драгоценных часов мы погрузились в глубокий сон, переплетаясь телами друг с другом. Я прижималась к нему, а он держался за меня, как и обещал.

* * *

Следующим утром меня разбудил яркий солнечный свет, струившийся из окна, в которое Сойер смотрел, погрузившись в свои мысли.

– Эй, – прошептала я. – Тебе хорошо спалось?

Он кивнул.

– Уже почти десять. Я не вставал так поздно с лета перед поступлением в Гастингс. – Он повернулся ко мне, и я увидела, что тяжесть от предстоящего экзамена и битва за Оливию навалились на него с новой силой. – Как нога?

– Болит, но жить буду.

– Мне жаль, что приходится оставлять тебя, – сказал он, присаживаясь рядом со мной на кровать.

Я развернулась, чтобы можно было помассировать его спину, не позволив напряжению укорениться в нем, но было уже слишком поздно.

– Во сколько автобус до Сакраменто?

– В час, – ответил он. – Я занесу продукты или… все, что тебе может пригодиться.

Я развернула Сойера к себе, обхватив ладонями его лицо.

– Ты такой заботливый.

Его улыбка померкла, и я поняла, что его мысли вновь были заняты Оливией. Он погладил меня по руке и быстро встал.

– Я сделаю тебе кофе.