– Ну что ж, – внезапно заявила Меркулова, как обычно на одном дыхании, не отделив паузой одну фразу от другой, – мне нужно будет согласовать твой перевод с руководством. Бурматов-то знает?

Инга, до которой не сразу дошел смысл сказанного, замерла.

– То есть вы меня берете?

– Я бы, может, и не стала бы, но мы тут горим. Ты хотя бы знаешь, как все устроено. У меня сейчас нет времени вводить нового человека в курс дела. Так Бурматов знает, что ты к нам просишься?

У Инги от волнения перехватило дыхание. Она сосредоточилась на ручке, воткнутой в подставку у Меркуловой на столе.

– Нет, – наконец сказала она, не сводя глаз с ручки, словно отрабатывала навыки телекинеза. Она надеялась, что голос ее не выдает.

Меркулова хмыкнула:

– Ну понятно. Решила по-тихому. Да правильно, в общем, вдруг не взяли бы.

Инга осторожно подняла на нее глаза.

– Но для меня это, конечно, проблема. Он наверняка говниться будет, что я переманиваю его работников.

– Но у вас же все горит, – вкрадчиво напомнила Инга. – И человек нужен срочно. А ему несложно будет мне замену найти.

Меркулова постучала указательным пальцем по столу. У нее были аккуратные, но очень короткие ногти, и выходило, что она стучит подушечкой пальца.

– Ладно. Мне все равно нужно согласовать с Кантемировым. Чтобы и он тоже не говнился, что у нас сотрудники туда-сюда шастают. Дай мне два дня. Напишу тебе.

Инга вылетела из ее кабинета, одновременно боясь поверить своей удаче и трепеща от того, что же она наделала. Успех был так близок, как она не могла и надеяться. Еще неделю назад она как будто сидела в душном чулане, где были только склоки с Ильей, сплетни Мирошиной и механическое переписывание пресс-релизов. А теперь перед ней вдруг распахнулся невиданный простор – новая должность, новые коллеги, новые задания. Даже офис как будто новый, пусть и похож на ее старый как две капли воды. У Инги чуточку закружилась голова, как будто она глубоко вдохнула горного воздуха: она впервые осознала, сколько всего поменяется. Однако дух у нее захватывало не только от открывшихся возможностей, но и от страха. Отменить ее поступок было нельзя. Илья неминуемо о нем узнает и придет в бешенство. Инга как будто балансировала на пороге, но удержаться на нем не могла: ей волей-неволей придется шагнуть вперед, чем бы этот шаг для нее ни обернулся. Неизбежность делала ее беззащитной.

Она никому не говорила о своих планах, даже Максиму, но теперь не выдержала. Инга подумала, что если похвастается ему и представит все как свою уже состоявшуюся победу, то сама в нее поверит. Максим и правда охал и поздравлял, но Инге обман не удался: беспокойство прочно засело у нее в животе и временами вибрировало, как будильник, заставляя ее нервно поглядывать в сторону кабинета Ильи.