Сколько лет я пыталась изменить свою жизнь и никак не могла справиться с той лавиной противоречий, что жили внутри меня самой? Разве это не было уроком и не является главным показателем того, что держаться за прошлое — плохой пример?

Ведь именно это я сейчас и делаю: держусь за этот город и знакомых мне людей по одной-единственной причине. У меня уже был опыт переездов, и он мне совсем не понравился. Я боюсь снова окунуться в одиночество и отчаяние, до сих пор не понимая, что теперь все по-другому.

Я не одна. У меня есть замечательная подруга, мама, которая поддержит в любой ситуации и примет любое мое решение. Кирилл, который готов свернуть ради «нас» горы. И конечно же, у меня есть Я! Все еще зажатая, не слишком уверенная в себе, но готовая меняться. Разве этого мало?

Веду пальцами по влажной от слез щеке и, вытряхнув дорожную сумку, вытаскиваю из шкафа свои чемоданы. Теперь их целых три.

— Кирилл, — кричу, завязывая волосы в пучок на макушке. — Помоги.

Бушманов заглядывает в комнату, внимательно наблюдая за тем, как я расстегиваю змейку красного дорожного друга.

— Я подумала, раз мы все равно переедем и будем жить вместе, то зачем тянуть и еще целый месяц ездить из одного конца города в другой?

32

32

"У тебя сумасшедшая улыбка. И кайфовое платье.

Я очень хочу его с тебя снять". (с.) Кирилл

Олькины чемоданы переезжают в мою квартиру тем же вечером.

На какие-то секунды мне кажется это победой. Не то чтобы у нас все это время шла война, но Олино категоричное желание отстаивать свои границы постепенно начало переквалифицироваться в какую-то манию.

Она так отчаянно желала сохранить себе частичку личного пространства, что я просто боялся лишний раз надавить. Хотя, конечно, мог бы. Мог бы, но не решился. И, судя по всему, это ожидание было нужным и важным для нас обоих.

Утром покидаю квартиру в приподнятом настроении. Оля еще спит. Будить ее я не хочу, поэтому стараюсь как можно тише закрыть дверь и вызвать лифт.

На работе меня уже поджидает Самсонов. Он без особого энтузиазма просит зайти в его кабинет и кладет на стол лист с приказом.

— Как-то это объяснишь?

Бегло читаю приказ сверху о моем переводе в подразделение Токмана и откидываюсь на спинку стула.

Проделанная за эти три месяца работа вылилась не только в «геморрой», но и в перспективы, как и обещал Иван Александрович при нашей первой встрече. Буквально три дня назад Ротмистрова взяли, за ним потянулся целый шлейф из экскрементов, тех самых, о которых говорил Токман.

Как он и хотел, через Ротмистрова его команда вышла на целое коррупционное гнездо из генералов.