Повернув за угол и скрывшись из поля зрения тех, кто пришел на крестины, дамы припустили бегом. Преодолевая ярд за ярдом, Джейн ощущала нарастающий ужас. Наконец подруги, с трудом переводя дыхание, остановились перед дверью белого коттеджа. София трясущимися руками достала ключ. Джейн, внешне более спокойная, взяла его и отперла замок. Обе бросились в гостиную, а оттуда – к буфету.

Там, где сначала лежала стопка из шести книг, потом из пяти, четырех и трех, теперь было пусто. София опустилась на пол и взялась за голову.

– Джейн. Ваши книги исчезли.

Джейн села рядом.

– Потому что я их не написала и уже не напишу, – ответила она, глядя в стену.

София сходила к себе в спальню за другой шляпой, а вернувшись, сказала:

– Я передать тебе не могу, как мне жаль!

Джейн пожала плечами:

– Чего еще мне следовало ожидать? Не могла же я одновременно остаться здесь и вернуться домой, чтобы писать книги! Если я здесь, значит, там я ничего не напишу. Твои опасения наполовину оправдались, София. Вселенную я не уничтожила. Я уничтожила только себя.

Поскольку ничего лучшего они не придумали, а на крестинах ждали их возвращения, София и Джейн зашагали обратно к церкви. Проходя мимо здания, где раньше был музей Джейн Остен, они увидели на том самом месте кондитерскую. Потом на всякий случай заглянули в библиотеку. За столом сидела та же библиотекарша, что и в прошлый раз.

– У вас есть что-нибудь Джейн Остен? – спросила София.

Женщина включила стоявшую перед ней машину.

– Как вы сказали?

Джейн с болью в голосе произнесла свою фамилию по буквам.

Библиотекарша потыкала куда-то пальцами.

– Такого писателя нет.

София охнула и закусила губу. Джейн кивнула. Поблагодарив женщину и выйдя из библиотеки, они решили в последний раз проверить, не спят ли они обе и нет ли у них галлюцинаций. При помощи устройства, именуемого «телефоном», София «позвонила» своему агенту.

– Макс, – сказала она, – я тут получила вызывной лист на съемки «Нортенгерского аббатства»…

– Какого аббатства? – отозвался мужской голос.