София уронила голову.

– Я про экранизацию Остен…

– Первый раз слышу! – сказал агент и, помолчав, прибавил: – С тобой все в порядке, София? – Она молча кивнула. –   София? – опять послышалось из стальной коробочки. – Что еще за Остен? Писательница? Хочет, чтобы ты помогла ей раскрутиться?

София, не ответив, сунула телефон в карман.

– Думаю, все ясно, – сказала Джейн. – Мы можем успокоиться. Джейн Остен исчезла.

– Что ты теперь намерена делать?

– Не знаю. В самом деле не знаю.

– Как же Фред?

Джейн кивнула, мысленно повторив: «Как же Фред?»

– Что ты мне посоветуешь? – спросила она у Софии.

– У тебя два варианта. Вернуться в свой мир и стать великой писательницей или не возвращаться туда и стать счастливой, верно? Если уж говорить совсем откровенно, то второй вариант – это для меня катастрофа. – Она мрачно усмехнулась: – Нет написанных тобой книг, нет музеев, нет памяти о тебе, значит, нет и экранизаций твоих романов. А я так рассчитывала на фильм по «Нортенгерскому аббатству»… Не исключено, что теперь моей карьере капут.

Джейн ахнула:

– О господи, София! Выходит, ты тоже страдаешь от всего этого?! Я так перед тобой виновата!

Бросив взгляд на ее скорбное лицо, София пожала плечами и улыбнулась:

– Не вини себя. Есть вещи поважнее карьеры.

– Я очень немного знаю таких вещей, которые были бы для меня важнее, чем преуспеяние женщины в избранном ею деле, – ответила Джейн и слегка выпятила подбородок.

София взяла ее под руку и, прокашлявшись, сказала:

– С другой стороны, вернувшись домой, ты напишешь свои романы, но разобьешь Фреду сердце. И себе тоже. Да уж, дилемма! Боюсь, я тебе не слишком помогла.

Джейн понурилась.

– Ты любишь его? – спросила София.