– Конечно. Ты тоже.
Мы пожали друг другу руки, и он ушел. Я сидел возле огня, вовсе не спеша уходить. Наблюдал за пламенем и слушал грохот океана. Несмотря на беспокойство за Холдена, я чувствовал себя более довольным, чем когда-либо за последние несколько лет. Любовь Шайло глубоко проникла в меня, утоляя мучительную жажду, что годами терзала меня. Я уже не жил в его тени. Впервые с момента маминой смерти я стал ближе к тому, каким хотел быть. Даже кошмары немного отступили. Время от времени я все еще просыпался, обливаясь потом, с охрипшим от крика горлом, но плохие сны приходили все реже и реже. И никогда, если рядом спала Шайло.
Я удобнее устроился в шезлонге и даже почти задремал, когда услышал приглушенное ругательство.
Пришел Холден. Он выглядел бледным, его обычно идеально уложенные серебристые волосы сейчас были в полном беспорядке. Под глазами залегли темные круги, а дорогая одежда выглядела так, будто в ней спали.
–
Я сел.
– Вот дерьмо. Где ты был?
Он привалился к одному из валунов, окружавших костер.
– Занят. И очень. Пришлось составить кучу планов, купить билеты на самолет, выпить водки.
Словно в подтверждение своих слов он сделал большой глоток из фляжки.
Я быстро отвернулся и поднес к губам бутылку пива.
– Ты вообще, черт возьми, собирался сказать мне об этом? Или хотел просто молча слинять?
– А это важно?
Я сердито взглянул на него.
– Да, чертовски важно.
Он отпрянул, в глазах его читалось чувство вины. И удивление. Как будто бы он все еще не мог поверить, что что-то для меня значил.
– Я уезжаю через несколько недель, – проговорил он. – После вручения дипломов. Я должен получить этот чертов документ, прежде чем ходячие мешки с гноем, известные как мои родители, лишат меня своего доверия. А потом я уеду.
– Куда?
Он пожал плечами.