— Я таких слов не говорил, — принялся оправдываться Оливер, но я на него та-а-ак взглянула, что он, на секунду подняв руки вверх, пролопотал: — Прости, зайка, — он уставился на меня с жалостливым и бесконечно умильным выражением лица.

Я почти растаяла, но вовремя взяла себя в руки, правда, случайно выпустив при этом из рук шерсть моего друга. Я просто забыла, что когда держишь что-то в руках, тем более микроскопическое, разжимать пальцы нежелательно.

— Я подумаю, только сначала надо сделать так, чтобы правда восторжествовала! — и с хищным блеском в глазах я кинулась на парня, дабы изъять из его волосяного покрова ещё немного опытного материала.

Но парень оказался не промах и своевременно просёк, что сейчас будет совершён акт вандализма над ним, так что дёрнулся в сторону, но при этом умудрялся вести машину ровно. Он супер-грациозен, а я в противовес — мега-неуклюжа, как корова на льду. Таким образом, я чудом отхватила ещё немного волосинок из головы блондина и нарвалась на руль, почти вырвав его из рук ошеломлённого парня, вывернула его в сторону, но Олли оперативно отстранил меня от совершения ещё больших разрух, и мы благополучно съехали на обочину, напоследок громко взвизгнув тормозами.

Я даже не успела начать умирать от стыда, когда мою щёку припечатала подушка безопасности, раскрывшаяся в оправдание комплектации дорогого авто в виду своей полезности. Левым глазом, потому что правый был немного недоступен в данный момент, я приметила, что на меня зыркает ошарашенный глазище Оливера (его голова была повёрнута ко мне и так же приплюснута подушкой), в котором я нашла отражение своего, равно как и у него практически вылезшего из орбиты, словно у больных при базедовой болезни.

Затем он дотянулся до какой-то кнопки, а может просто проткнул вздувшиеся подушки, и я смогла хлебнуть воздуха и расслабить глаза.

— Ну, ты гонщик… — протянул парень, зачарованно глядя на меня, не спускающей глаз со своего трофея.

На этот раз я его из рук не выпустила и начала усиленно делать вид, что жутко заинтересована структурой волосков цвета льна, но краем глаза следя за Оливером. Мне было немного стыдно за свой детский поступок, то есть очень стыдно. И глаза поднять на него тоже было страшно.

— Кажется, настоящие, — тихо сказала я, возвращая владельцу его собственность.

— А то ж, — тут же выдвинул грудь вперёд Олли, но забирать своё отказался. — Натуральный блондин.

— Ага! — встрепенулась я. — Натуральный, а не крашеный.

— А-а-а!.. — глухо простонал Оливер, подзабывший, что он недавно пытался убедить меня в обратном.