Повесив трубку, он немедленно заказал еще один разговор c Европой. Нили терпеливо ждала, глядя, как он поигрывает карандашом. Он в раздражении бросил трубку.

– Только через двадцать минут!

Вдруг он вспомнил про нее.

– Все. Вы свободны. – Он махнул рукой.

– Мне казалось, что вы пригласили меня на обед, – сказала она, потрясенная.

– Вам не повредит раз-другой не пообедать, c вашим-то животиком. Если бы я вас так часто не видел, я бы решил, что вы на пятом месяце. Мне придется ждать звонка от Луи Эстервальда. – Он вздохнул. – Вообразить себе невозможно, на каких условиях приходится заключать контракт и сколько терпеть унижений, чтобы только заполучить эту голую шлюху в наш фильм. Да десять лет назад ее c любой студии бы взашей вытолкали, а теперь все студии наперебой хотят заполучить ее. Нет, что-то не то c нашей страной творится. Мы становимся аморальными. И ведь всему виной телевидение. Я всегда боролся за высоконравственные, истинно американские фильмы, но теперь приходится конкурировать c телевидением и хватать все, что можно, – сиськи, задницы, французских шлюх…

– Она не французская шлюха, – возразила Нили. – Она американка, очень славная девушка. Я какое-то время жила c ней в одной комнате.

Это его очень заинтересовало.

– Вы жили c Дженнифер Норт?

– Да, это было одиннадцать лет назад. Мы тогда играли во «Всех звездах». Она танцевала в кордебалете, хотя и была довольно известна. Потом она вышла замуж за Тони Полара. Они жили здесь, в Голливуде.

– Ну да, конечно. Он же был женат на какой-то Дженнифер… – Он покачал головой. – Нет, это наверняка не та. Этой девушке всего двадцать три года.

Нили c горечью усмехнулась:

– Во французских фильмах любая выглядит на двадцать три. Это та самая Дженнифер, c которой мы когда-то квартиру снимали. Сейчас ей… Боже ж мой… не знаю… мне тогда было семнадцать, а ей вроде бы двадцать один…

– Значит, ей сейчас тридцать два. – Он был потрясен.

– Да, верно, – сказала Нили. – А вы еще вопите, что я старая в двадцать восемь…

– Эта девица, должно быть, хорошо следит за собой. И c ней можно иметь дело – два фильма к ноябрю. – Он покачал головой. – Она получила какой-то приз на каком-то международном фестивале и вообразила себя актрисой. Везет же мне – французы заполучили ее, всего лишь раздев… А я – после того, как она стала актрисой! – Он вздохнул так, что все его тело затряслось.

– Ну а мне теперь что делать? Сидеть и ждать?

– Сидеть и худеть. Вам ведь платят каждую неделю.

– А когда у меня будет картина?

– Посмотрим…