Для того чтобы выписаться, я должна быть в состоянии выполнить целый список различных манипуляций: причесываться, ходить с ходунками, набирать номер на телефоне, ходить в туалет, принимать душ, стоять прямо какое-то время, готовить простую еду, подниматься и спускаться по лестнице.
В день выписки за мной приезжает Финн.
– Как тебе удалось отпроситься с работы? – удивляюсь я.
Он пожимает плечами:
– А что они сделают? Уволят меня?
Это правда. Больница слишком сильно нуждается в нем, а потому вряд ли его уволят в разгар пандемии. Но в то же время я понимаю, что буду в квартире одна. И это меня страшно пугает.
И хотя вот уже несколько дней я могу ходить, сменив Элис на специальную ортопедическую трость, протокол центра реабилитации требует, чтобы я покинула больницу в кресле-каталке. Я упаковала свою одежду, туалетные принадлежности и путеводители в небольшую сумку.
– Карета подана, – заявляет Финн.
Я осторожно опускаюсь в кресло и надеваю голубую хирургическую маску, а Финн кладет сумку мне на колени.
В палату вбегает Мэгги:
– Я бы обняла вас, но боюсь, сделать это на расстоянии шести футов будет несколько затруднительно.
– Мы же несколько недель провели вместе чуть ли не нос к носу, – замечаю я.
– Но тогда вы были моим пациентом. Я принесла вам подарок. – С этими словами Мэгги вытаскивает из-за спины новенькую блестящую трость, которую я могу забрать домой. – Кэндис, – представляет она моего нового друга, и я заливаюсь смехом.
– Идеально!
– Уж всяко лучше, чем Гражданин Кейн[66].
– Это точно, – заверяю я Мэгги. – Я буду по вам скучать.
– А, к черту! – она наклоняется и крепко обнимает меня. – Я буду скучать по вам еще больше.