— Она меня ненавидит, — протянула Карина, ревя. — И возненавидит еще больше. Господи, Зайкин, что я наделала?

Он вздохнул.

— Кариш, не паникуй. Дай ей остыть. А в понедельник мы вместе ей все расскажем.

— Она сказала, что я ей больше не сестра и вообще никто.

Девушка медленно опустила голову на стол. Щека вдавилась в холодную плоскость дерева. Слезы стекали, размазывались по виску, впитывались в волосы.

— Это нормальная реакция, ты же ее обидела. Но она тебя не ненавидит.

— Я себя тоже ненавижу… Как все тупо получилось…

Зайкин опять вздохнул. Молчал недолго. Зато улица за него шумела. Он явно был где-то в центре в многолюдной толпе и плотном потоке автомобилей. Все гудело. Веселый смех раздался рядом.

— Давай, я сейчас к тебе приеду, — его голос стал громче, а фон тише.

— А где ты?

Карина приподняла голову.

— Помнишь, Джул и Грилла? Я их в пышечную веду, вчера обещал.

— Аа, — она опять легла на стол. — Не надо. Выполняй обещание. Я в порядке.

Сказала это уже более-менее спокойным тоном, хотя в душе еще подвывало. И увидеть его хотелось. Но совесть напомнила, что она и так его нещадно эксплуатировала и не достойна даже просить утешения.

— Я скажу ребятам, они поймут. Потом свожу.

— Нет, — девушка ответила резче, чем рассчитывала. — Иди с ними. Встретимся в баре вечером. Я в порядке. Мне все равно надо побыть одной, подумать.

— Ты там надумаешь, — усмехнулся он невесело.

— Не надумаю. Не надо. Не смей приезжать. Давай, пока, — ее взбесила собственная слабость и зависимость от него.

— Кариш…

Но она уже повесила трубку. Не хотела доставать его своими проблемами с сестрой, которая и так ему надоела. Зайкин через несколько секунд прислал сообщение: «Кариш, не выпендривайся. Давай, приеду. Поговорим по душам».