— Не люблю с плиткой работать, — говорил он. — Из нее, что ни делай, всегда ванная получается.

Татьяна посмеялась.

— Ладно, Лар, иди, я все отвезу, — сказал он коллеге.

Девушка заулыбалась, попрощалась с Вадимом, на Татьяну даже не взглянув, и направилась по площади к пешеходному переходу. Парень перетаскал все баулы в багажник и на заднее сиденье автомобиля. Татьяна помогла донести маленькую сумку со статуэтками.

— Куда тебя отвезти? — спросил он, вставляя смартфон в держатель.

— Ты же в мастерскую?

— Ну, потом да, — Вадим переставил рычаг трансмиссии. — Хлам этот разберу.

Заведя машину, он повернулся к ней лицом. Она увидела легкую улыбку.

— Я с тобой хочу, — Татьяна искренне посмотрела ему в глаза.

— Ну, поехали, — пожал плечами парень и нажал на педаль газа.

На улицах смеркалось. Небо постепенно затягивалось тучами. Остатки заката еще просвечивали розовыми лучами сквозь фиолетово-серые облака. Фонари, словно по указке, зажигались по очереди перед ними, освещая путь. Окна и вывески точечно загорались на фоне. Машины зажигали стоп-огни, выстроившись по всем полосам в нестройные колонны. Пробки распространялись по карте навигатора из центра на периферию, постепенно окрашивая дороги из зеленого в желтый, из желтого в красный, из красного в темно-бордовый. По подсчетам навигатора ехать до мастерской им предстояло часа полтора.

Вадим, как обычно, сидел спокойно, положа руку на кожаный центральный подлокотник между сиденьями, и переводил взгляд с бокового окна на лобовое, следя за тем, что творится в пробке. Татьяна собиралась с мыслями, чтобы снова попытаться начать разговор, который теперь нарывался, как гнойный прыщ. Но она волновалась и плохо соображала. Подходящих слов никак не могла подобрать. Столько всего и сразу нужно было сказать. Отрывки фраз и целые монологи прокручивались в голове, те, что она придумала заранее, но сейчас они все утратили смысл, затерялись друг в друге, казались глупыми и неуместными. Начать нужно было с главного, но она никак не могла определить, что именно является главным, что больше всего его задело и обидело, что его беспокоило, если, вообще, беспокоило, о чем он думал и чего ожидал от нее услышать. Его сегодняшняя фраза о необходимости разбить прекрасное, чтобы двигаться дальше, приводила ее к печальным выводам. В душе вскипало отчаяние. Девушка теребила ремень безопасности на груди и смотрела прямо перед собой застывшими глазами, не моргая.

— Вадим, — начала Татьяна тонким голосом и тут же поджала губы.

Парень простодушно посмотрел на нее, спокойно повернув голову. Он уперся затылком в согнутую в локте руку, которую положил на выступ двери у основания окна. Татьяна боялась на него смотреть и дышать тоже боялась. Ее спас звонок его телефона. На экране крупным шрифтом высветилось уже ненавистное ей имя: «Надя». Вадим ответил на звонок, включив громкую связь, потому что ряд машин двинулся вперед.