Полагая, что близится утро, я потянулась за телефоном, чтобы позвонить Джеку, но тотчас вспомнила, что водопроводчик попросил перенести телефон в другую часть дома. Моя сумочка с сотовым телефоном осталась на столе в прихожей, где я положила ее, когда вошла в дом.

Вот черт, выругалась я под нос, вставая с постели, и взглянула на часы. «Четыре тринадцать», сообщили мне белые светящиеся цифры. Впрочем, какая разница. Я должна была срочно позвонить Джеку и не собиралась ждать еще два часа. Чувствуя, как усталость застилает мне глаза, я набрала полную грудь воздуха и поморгала. Когда же я выдохнула, то увидела перед собой огромное белое облако и вздрогнула от внезапного холода.

Я осторожно двинулась к двери мимо туалетного столика с большим зеркалом над ним. Краем глаза уловив рядом с зеркалом какое-то движение, я обернулась. Дыхание со свистом вырвалось из моих легких вместе с белым морозным облачком. «Я сильнее тебя. Я сильнее тебя».

На меня из зеркала смотрела темная фигура мужчины. Он стоял позади меня, и не будь я неподвижна как статуя, то смогла бы протянуть руку и прикоснуться к нему. Его черты были размыты, глаза спрятаны в тени полей шляпы. Казалось, он излучал зло, словно свет, отраженный темным колодцем. Не желая показывать, как мне страшно, я затаила дыхание.

Затем его силуэт начал подергиваться, как будто я смотрела в пруд, а туда кто-то уронил камень, и его отражение расплылось в нечто гротескное. Я открыла рот, чтобы закричать, но вместо этого закашлялась, вдохнув густой, резкий запах дыма. Светильник над головой моргнул пару раз и постепенно потускнел, как будто кто-то медленно закрыл лампочки черной тканью. Затем свет погас совсем.

Я бросилась к двери и, прежде чем ее распахнуть, предусмотрительно пощупала ручку, не горячая ли она. По коридору верхнего этажа, словно залетные ночные облачка, плыли тонкие струйки дыма, оставляя в ноздрях и на губах липкий, едкий привкус. Я вновь закашлялась и, словно респиратор, прижала к лицу край толстовки.

Перегнувшись через перила, я посмотрела в фойе: со стороны кухни плыл темный и тяжелый дым. Сбежав по лестнице вниз, я обратила внимание на гнетущую тишину, нарушаемую лишь тихим потрескиванием горящего ламината и дерева, доносящимся из кухни, и непрестанным тиканьем напольных часов в гостиной. Дымовая сигнализация, подключенная непосредственно к пожарной станции, даже не пискнула.

Задыхаясь и жадно хватая ртом воздух, я с трудом добралась до входной двери. Здесь, упрямо отказываясь впадать в панику, я, не торопясь, методично взялась открывать задвижки. Убедившись, что разблокировала их все до одной, я повернула ручку и потянула ее. Ничего не случилось. Уже быстрее, я еще раз проверила старые задвижки – разумеется, все они оказались разблокированы. Я снова дернула дверь. Увы, ее заклинило намертво. Она была совершенно неподвижной, как будто кто-то с другой стороны не давал ей открыться.