Моя рука уже лежала на дверной ручке. Я на мгновение замешкалась. «Скажи ему. Скажи ему, что я люблю его. Скажи ему, что моя любовь к нему не оставила мне иного выбора, кроме как уйти. Скажи ему, что ты знаешь». Я открыла рот, чтобы рассказать Джеку то, что я узнала, и не потому, что я простила его, а потому, что ему нужно было простить себя.

– Джек, есть кое-что…

В этот миг зазвонил его мобильник. Джек посмотрел на высветившийся номер.

– Знакомая из библиотеки, – сообщил он мне и виновато улыбнулся. – Мне проводить вас?

– Нет, спасибо. Увидимся завтра. Не хочу отвлекать вас от вашего друга в библиотеке, – усмехнулась я.

– Вы что-то хотели сказать?

Я покачала головой:

– Ничего такого, что не может подождать. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – ответил он, уже прижав телефон к уху. Я вышла из машины и быстро зашагала прочь, как будто пыталась избежать укоризненного взгляда женщины, которую я не видела, но чье присутствие чувствовала рядом. Услышав, как машина Джека отъехала, я вошла в дверь и осторожно закрыла ее за собой.

Глава 20

Глава 20

Я лежала в постели, глядя на голый белый потолок, освещенный светом яркого уличного фонаря. Сна не было. Как говорится, ни в одном глазу. Я была занята тем, что пыталась мысленно посчитать, во что мне обойдется добавить потолочный медальон и карнизы, когда в мои размышления вторглась одна настырная мысль. Я села, напуганная ее настырностью, наполовину осознавая, что она исходит не от меня. Как будто кто-то нашептывал ее мне, что-то вроде подсознательной рекламы. «Посмотри на фотографию в альбоме, сделанную во время крещения».

Быстро выскользнув из постели, я прошла через комнату и только тогда вспомнила, что я у себя дома, в своей квартире с ровными потолками, и что все альбомы Луизы остались в доме на Трэдд-стрит. Стоя посреди комнаты, я закрыла глаза и представила себе фото Луизы с малышом Невином в крестильном платьице, пытаясь вспомнить мельчайшие детали. Мать и дитя светились улыбками, оба в белом. Изящные кружева крестильного платьица струились вниз, скрывая руки Луизы. Ее темные волосы были собраны в узел, в ушах никаких сережек.

Я мгновенно открыла глаза. Да, в ушах не было сережек, зато на шее было колье. Шагнув к телефону рядом с кроватью, я взяла трубку, однако тотчас вернула ее на место, увидев на будильнике время. Три часа пятнадцать минут. Поскольку рядом не было никого, кто бы проанализировал мои чувства, я даже не задумалась о том, почему моей первой мыслью было позвонить Джеку, а не отцу или Марку.