Передо мной плясали размытые пятна. Я зажмурилась, чтобы пятна пропали, но, поняв, как сильно мои глаза хотят оставаться закрытыми, поспешила открыть их снова. Опустившись на колени, я снова дернула дверь и судорожно втянула в себя воздух. Мои легкие срочно требовали кислорода. Я чувствовала, что задыхаюсь. Пятна вновь затанцевали перед глазами, словно маятник гипнотизера, умоляя меня уснуть.

«Проснись, Мелани. Помощь уже в пути». Я заставила себя открыть глаза, не зная, действительно ли слышала женский голос или это в мой мозг проникал дым. Ухватившись за дверную ручку, я попыталась встать, чувствуя, как чьи-то маленькие руки подталкивают меня в спину. Шатаясь, я обернулась и тотчас застыла как вкопанная. В гостиной за дымовой завесой маячил темный силуэт мужчины, у которого вместо глаз были красные точки.

Я потянула дверь сильнее и беспомощно расплакалась, чувствуя, как мной овладевает паника. Измученная, я отпустила дверную ручку и скользнула на пол, слишком сонная, чтобы повторить попытку еще раз. Я знала: если уснуть, все будет хорошо.

Я смутно слышала вой сирен вдали, который постепенно становился все громче. Моя голова, тяжелая, словно камень, упала на грудь. Я отключилась, не обращая внимания на дом и дым, и даже на настойчивый голос женщины, снова и снова звавшей меня по имени, требуя, чтобы я проснулась.

Что-то твердое ударило меня в бедро, и моего лица коснулся порыв ледяного ветра. Я застонала и попыталась вспомнить, где может быть мое бедро, чтобы я могла его потереть.

– Мелани? Мелани? Ты здесь?

Мне в ребра уперлось что-то массивное и твердое, наверно, чей-то ботинок, а затем моего лица коснулись теплые пальцы. Их прикосновение было мне приятно. Я даже попыталась повернуться к ним щекой, убедив себя, что это пальцы Джека, и одновременно зная, что этого не может быть. Он бы не стал трогать меня с такой нежностью. Если только не принял меня за Эмили. Я застонала и попыталась откатиться от него.

Тогда крепкие руки подхватили меня. Я боролась со своим спасителем, желая вернуться в теплый кокон сна и полного умиротворения, которое сон нес с собой. Сирены раздавались громче. Я попыталась зажать ладонями уши, чтобы заглушить их вой и снова уснуть. Увы, мои кисти превратились в свинцовые гири, а руки до самых плеч – в резиновые шланги, которые не были связаны с остальным телом.

Меня положили в саду. Холодная, колючая трава щекотала мне кожу, и я подумала, какое это прекрасное место, хорошо, если меня здесь же и похоронят, здесь, среди роз и камелий, и сладкий аромат жасмина будет каждый год напоминать мне о приходе весны.