Посреди ночи не получается разлепить глаза. Почему я сплю? Я ведь не ложился… Когда я вообще отрубился? Ничего не помню. С первого этажа раздается непонятный шум, чужие голоса... Телевизор на всю громкость, что ли? Но я не способен пошевелиться, будто парализованный. Это как осознанный сон, которые иногда у меня случаются: ко мне обычно направляется убийца, а я как онемевшая пустота. Да, у меня не самые радужные сны, что поделать. Потому и спать не люблю.

Кое-как поднимаюсь и спускаюсь на первый этаж. Ступаю по лестнице, но она не скрипит. Я парю в воздухе, и у меня нет лица. Я не вижу себя, но у меня нет лица.

В гостиной сидит Джейсон. Он тоже парит в воздухе. Пьяный, он смотрит на меня искренне, по-доброму, и улыбается, подзывая к себе.

– Красивая у тебя девочка, сразу мне приглянулась. Как думаешь, ей понравится у Алистера? Сколько кругов выдержит такая малышка?

И меня больше нет. Темнота вокруг, как ядовитый туман. Я глотаю его и падаю, растворяюсь, как призрак.

Меня больше нет. Меня нет. И Джейсона больше нет… Я не вижу его сквозь пелену ядовитого тумана, но знаю, что его больше нет. Так же, как у меня нет лица.

Не знаю, где я и что. Открываю глаза и морщусь от ломоты в теле. Пытаюсь заговорить, но только хриплю и кашляю, кое-как сползая с дивана… Что за нахер? Я в гостиной почему-то. Я так сильно упился и не помню?

В комнате никого нет, в окне – рассвет. Я поднимаюсь и снова падаю, но потом добираюсь до стола у выхода в сад и с облегчением упираюсь ладонями в холодную столешницу. Жмурюсь и поворачиваюсь ко входной двери: окна настежь распахнуты, и я слышу, что кто-то приехал. Выхожу на крыльцо и встречаю инспектора Доннавана. Он довольный, как слон. Значит, человека Лойера повязали. Значит, все кончено. Рассвет. Новая жизнь…

Инспектор одет с иголочки, и не скажешь, что он сюда с материка летел. Он смотрит на меня и бледнеет, отражая ужас всей планеты. А у меня голова раскалывается.

– Чарли, стой, где стоишь.

– Посланника взяли? – В горле першит, будто наждачкой натер.

– Да, он заметил полицию и затих, спрятался, но с острова ночью не уплыть. Мы взяли его у парома полчаса назад, при нем оказалось незарегистрированное оружие, он сдался сразу, без сопротивления. Я решил заехать сообщить тебе лично, – отчужденным, странным голосом произносит Доннаван, не отводя взгляда от моего живота.

– Вы так на всех парней пялитесь по утрам? – усмехаюсь я и опускаю взгляд.

Сначала мне кажется, что я брежу. Может, я правда напился? Провожу пальцами по белой футболке и смотрю на кровь… Это моя, что ли? Голова кружится, я не могу сосредоточиться. Задираю футболку, щупаю живот – раны нет. Просто одежда какого-то хрена пропитана кровью. Я судорожно трогаю лицо: на месте. Лицо на месте… А на пальцах остаются следы крови. Не моей.