Ри осторожно обнимает меня за плечи, опоясанные эластичной повязкой, и шепчет:

– Все хорошо, не бойся.

– Я не боюсь, но нервничаю страшно, – отвечаю с серьезным видом и очень медленно вхожу в нее, и так же, как она, не могу дышать. Жажда рвет сознание и требует не калечить психику настолько неспешным темпом, но сила воли спасает.

– Скажи, если будет больно, – прошу, проникая глубже. Она коротко всхлипывает и замирает. Я тоже каменею, меня ломает зверски, но я закрываю глаза и тянусь к ее яркому, горячему рту, поглаживаю языком верхнюю губу, которую она любит терзать, когда размышляет о чем-нибудь крайне важном.

Проекции звезд на ее светлой коже, громкая музыка, темный взгляд, который я ловлю, – все это невероятно заводит меня. Когда Ри немного расслабляется, я ловлю этот момент, полностью выхожу из нее и сразу погружаюсь снова. Она глухо стонет, и это не звуки страданий, что воодушевляет. Она разжимает зубы, судорожно целует меня в ответ, и я двигаюсь в ней неглубоко, неспеша, минута за минутой, а может, час за часом, не знаю, ощущение времени пропало.

Постепенно Ри успокаивается, стонет тише и слаще, обхватывает меня ногами, подаваясь навстречу, и мы находим общий ритм. Она кусает меня в плечо, и я кожей чувствую ее слезы.

– Прекратить?

– Нет. – Она притягивает меня ближе, впивается пальцами в плечи и целует в шею, прямо в эрогенную зону, и я толкаюсь бедрами жестче, до конца, и еще раз, и еще… А Рианна гладит мою спину, поясницу, царапает ногтями с иероглифами и что-то такое делает, будто заклинание наносит – что у меня в сознании свет гаснет. Вены звенят, в ушах шумит, сердце выносит от бешеных ударов и ломающей потребности кончить. Я обезумел и умираю.

Приподнимаюсь на колени и сжимаю тонкие запястья Ри, утягивая ее на себя – и всё, я больше не занимаюсь с ней любовью, а беру, забираю себе. Ее непрерывный стон превращается в звуковую волну, и Ри напрягается всем телом, как струна. Я тут же отклоняю ее назад, поддерживая одной рукой под поясницу. Обессилевшая, теплая и нежная, Ри цепляется за меня ногами, напрягая живот, и мне так тесно в ней, что дышать нечем. Я облизываю пальцы и просовываю между нашими влажными телами, массируя вершину клитора.

– Боже мой, – протяжно стонет она и содрогается, закрывает лицо ладонями, чтобы заглушить крик. Хочу ее всю, везде, долгими часами. А еще нестерпимо хочу кончить в нее, но в последний момент принуждаю себя отстраниться и, кажется, превращаюсь в оголенный нерв, по которому мощным потоком бьет нирвана. Я даже слепну на бесконечно долгие секунды и забываю, как меня зовут, кто я. Мы падаем на мягкий плед, а я никак не могу восстановить дыхание. Веки тяжелые, и не получается разогнать мглу перед глазами.