Закрываю крышку ноута, случайно сбрасывая силиконовую точилку со стола, и смотрю на проросшие цветы в ней. Я сама сейчас как эта точилка, застыла и лежу, жду непонятно чего, позабыв и теорию относительности, и свое собственное имя.

Всю субботу отвлекаю себя встречами с друзьями: с Амандой, Майклом. Потом мне звонит Дэнни Веймар и приглашает в кафе. Мы разговариваем о том, как помочь Майклу, но я чувствую себя, словно под вакуумным колпаком. Дикое ощущение. Дэнни делает селфи со мной, пытается приободрить, а я не могу сосредоточиться на его словах. Потом я возвращаюсь домой и стою перед входной дверью полчаса, пока Итон случайно не открывает и не находит меня.

Лине понравился Итон, она вообще молодец. Не знаю, что именно повлияло, но девочка доверилась мне и спит в моей кровати. Много спит. Отсыпается, бедняжка. Итон караулит ее под дверью и сразу зовет маму, а та несется наверх с едой. Но Лина ест очень мало. Итон смотрит на сестру Чарли, как на музейный экспонат: с благоговением и немым вопросом. Мэнди и Кошка-Кэт, которые занимаются у нас вечеринкой для Осборна, надеялись на помощь Итона. Но он остается рядом с Линой. Кажется, первую любовь моего брата сменила вторая. Тринадцать лет – тот еще непостоянный возраст.

А восемнадцать – и вовсе дурдом.

Когда вечером в субботу в гости приходит инспектор Доннаван, то я уже не способна молчать.

– Алистер мог меня убить.

– Нет, исключено. Он не психопат и тянул бы до последнего. Мы бы успели тебя спасти даже в худшем варианте событий. – Инспектор логичен и хладнокровен, а во мне кровь кипит от избытка тлена. Шумно вздыхаю и массирую голову руками.

– Мне плохо.

– Оно и понятно, у тебя эмоциональное истощение.

– Мне плохо из-за Чарли. Если я переберусь в Лос-Анджелес, то при первых же неудачах буду припоминать ему, что это он выдернул меня из спокойной жизни. Он ехидно заметит, что не заставлял силой идти за ним и я могу купить билет домой в любой момент, как мне советовал дядя Эндрю. Мы начнем ссориться и рвать друг другу душу… Это как моя мама упрекала папу за то, что не дал ей закончить университет, так сильно ему хотелось семейной жизни. Слушать их ссоры было невыносимо. Я не хочу таких отношений.

Инспектор пристально изучает меня пытливым темным взглядом и делает заключение:

– Сейчас ты не объективна. Оно и понятно. Отдохни, а потом обязательно покажись кризисному психологу. Сброшу тебе контакты, позвони в понедельник.

Уютнее устраиваюсь в кресле у телевизора с чашкой горячего чая в руках и усмехаюсь:

– Знаете, инспектор, наблюдать за эволюцией издалека было куда безопаснее, чем лезть в нее с лупой.