Чарли был прав. После приземления я все еще жива. Даже живее обычного. Инструктор отстегивает меня, и я на негнущихся ногах бросаюсь к Осборну, опрокидывая его, и мы катаемся по мягкой траве, как дети, вдыхая аромат полей, гор и нашего личного счастья. Оно, как и прежде, мандариново-синее, с новым оттенком апрельского неба, с которого я только что упала.

* * *

27 июля. Ночь невероятно теплая, полнолуние. Мы сидим на деревянной скамейке среди вереска, на холмах, куда отправились прогуляться в последний раз перед отъездом, и смотрим на звезды. Воздух свежий, слегка пряный, со сладковатым привкусом. Люблю вересковый мед.

Я тихо напеваю и пристально разглядываю своего парня, потому что это мое любимое занятие. Чарли – знак бесконечности. Он импульсивный. Непредсказуемый, как «Моя жизнь». Он принц, идущий по канату. Ответы на все мои вопросы. Он как Большой взрыв. Я говорю ему об этом, и он улыбается. Мы – это рецепт нашей собственной вселенной. Это даже лучше, чем лучший в мире торт.

– А ты кто в рецепте? – спрашивает он.

– Не знаю, пока не поняла.

– Значит, задай правильный вопрос. Когда рождается вселенная?

– Э-э-м… Когда ты смотришь на меня? – подкалываю, но потом выбираю вариант посерьезнее: – Когда Большой взрыв происходит с правильной скоростью.

– Супер. Боль всей моей жизни вместилась в проблему скорости. Хотя, так и есть… Я ошибался в чем-то когда-то, «происходил» слишком быстро и возвращался в состояние пустоты. Но потом я увидел тебя в окне… Господи, я чуть не умер тогда. – Он усмехается и целует мою прохладную щеку. – В тот момент я осознал, что всю жизнь искал тебя. Я просто не знал об этом. Ты – моя правильная скорость, детка. Ты придала всему смысл.

У меня нет слов. Могу только восхищенно выдохнуть. Я мелко дрожу, но не от холода. Так на меня влияет он. Я как звенящая струна рядом с Чарли. У меня сердце ухает в пятки, когда я осторожно перебрасываю одну ногу через его колени, чтобы сесть лицом к лицу, и он держит меня настолько крепко, что нечем дышать.

Мои распущенные волосы треплет мягким весенним ветром, и я надеваю капюшон ветровки, чтобы порывы не мешали. Склоняю голову и целую по очереди удивительные голубые глаза с темными ресницами, щеки, россыпь родинок на скуле и ловлю губами пульс на шее.

Я, как воск, в его руках, но нам некуда спешить. До рассвета еще далеко, и нам никто не помешает. Здесь и сейчас над нами звезды, а между нами – правильная скорость.

Нас окружает ночь, яркая луна заливает вересковую пустошь, но я не различаю вокруг пугающих теней. Есть только свет в глазах Чарли, и это самое прекрасное, что я видела в жизни.