Я уже проболталась, так что делать вид, что я не в курсе происшествий и череды браков, глупо.

— У вас было подряд четыре брака, где женщины теряли ребенка из-за выкидыша, а затем, невообразимым образом, сводили счеты с жизнью, — говорю я, не сводя взгляда с облачка дыма, которое Вайс выпускает изо рта. — Четвертая погибла в автокатастрофе со своим водителем, у нее была нормальная беременность. В статье было написано, что ребенок не ваш…

Неожиданно, не дав мне договорить, мужчина начинает громко смеяться, так хрипло и мерзко, что вновь становится жутко.

— А теперь, выслушайте мою настоящую историю, дорогая Элла, — Вайс кладет сигару на подставку и откидывается на спинку кресла. — Мой первый брак был, как принято говорить, по любви. Я любил ее, она любила меня — все просто. Ее звали Микаэлла, она была обычной певицей, мы познакомились на одном из дорогих приемов и я решил, что пора остепениться. В ней было что-то необыкновенное: робость на грани со смелостью, слабость вперемешку с неслыханной силой, — мужчина замолкает и смотрит, будто сквозь меня, невидящим взглядом.

Не знаю, почему я молча сижу здесь перед этим уродом и слушаю его бредни. Наверное, потому что я взаперти в его доме и мне толком нечего больше делать.

— Свадьба была без брачного договора, ведь это же любовь. Можно было бы сказать, что я обезумел от этой любви. Надо мной потешались коллеги, что я выбрал в жены простушку, и мне пришлось оградить свои выходы в свет с ней. Благо на то была веская причина — жена забеременела. Элла была ярой противницей каких бы то ни было анализов и прочих вещей, а я потакал ей, — мне ужасно режет слух мое имя, используемое Вайсом по отношению к жене. — В целом все было прекрасно, пока не родилась Селеста. Эритропоэтическая порфирия, проще говоря — болезнь Гюнтера, таков был диагноз сразу после рождения дочери. Оказалось, что у меня и у Микаэллы есть некий дефект в генетической структуре, мы носители страшного заболевания, и только когда наши дефектные гены накладываются друг на друга — случается такая беда, как с Селестой. Я не пожалел ничего для лечения: в этом доме по сей день лучшие специалисты в сфере медицины, готовые помочь по щелчку пальцев. Вот только Элле я вдруг стал врагом, она обвиняла меня во всем, стала игнорировать дочь, — Вайс тянется к сигаре и делает несколько глубоких затяжек. — Вы еще не заскучали?

Отрицательно качаю головой, обдумывая сказанное Вайсом.

Во-первых, любовь. Серьезно?! такой человек как он способен кого-то любить, кроме денег и своего бизнеса?