— Хорошо, давайте, — дрожащим голосом произношу я и киваю, закатывая рукав на своей рубашке.

Пальцы дрожат, в горле стоит ком и кажется меня вот-вот вырвет. Наблюдаю за тем, как врач достает вакуумный шприц с ампулой и стерильную салфетку. Зажмуриваюсь, когда холодная проспиртованная ткань касается моей кожи, запуская новую череду мурашек.

Это вряд ли ошибка… Это вполне может быть правдой. Жить с мужчиной, заниматься с ним любовью и почти не предохраняться — исход чаще всего всегда один. Я не помню, когда у меня последний раз были месячные, а календарь как назло был в телефоне, которого у меня теперь нет.

Тихо всхлипываю, когда врач вводит иглу мне в вену, но этот всхлип не из-за неприятных ощущений, а из-за липкого страха и желания расплакаться прямо здесь и сейчас. Вайс убьет меня, когда узнает о беременности. Убьет без сожаления и раздумий, либо же отправит на аборт, что маловероятно, но все же…

Не позволю.

Как он говорил? “Я не позволю убить то, что принадлежит мне”.

Внутри все клокочет, а в голове роится уйма мыслей, вариантов разрешения проблемы. Нет, не проблемы внезапной беременности от любимого человека, а проблемы как сохранить эту беременность и убраться из этого дурдома как можно быстрее. Если до этого в моих руках была только моя жизнь, то теперь все иначе и, как бы глупо не звучало, это мотивирует на скорейшие действия.

Жду, когда доктор покинет мою комнату и бросаюсь к окну, распахивая шторы. Открываю люк проветривания и прислоняюсь лбом к стеклу, стараясь надышаться ночным воздухом. Помещение и так давило на меня своими стенами, а сейчас и вовсе нечем дышать. Не получается совладать с эмоциями, такими разными: радостными, пугающими, поэтому я закрываю глаза и слышу, как капают на деревянный подоконник мои горькие слезы.

— Элла, тебе нехорошо? — испуганно поворачиваюсь к смежной двери спальни на голос Селесты.

Отрицательно мотаю головой, но губы все равно дрожат и поток слез не желает останавливаться.

— Тебя обидел папа? — девочка подходит ближе и обнимает меня за талию. — Не плачь…

Ее последняя фраза срабатывает словно катализатор и я оседаю на пол, обнимаю девчушку, прижимая к себе, и захожусь безудержными рыданиями. Поглаживаю ее по волосам, вдыхая запах лекарств, пропитавших ее одежду и волосы насквозь. Какая же злая шутка судьбы, что у такого человека как Вайс родилась такая чуткая дочь.

— Что случилось? — заглядывает мне в глаза Селеста, когда мне удается немного успокоиться.

— Мне очень плохо, — шмыгаю носом я. — Я очень хочу домой, меня там ждут. Я должна вернуться домой!