— Мне нужно договориться с ее отцом, чтобы он от нее отстал.

— А если не выйдет?

— Выйдет.

Кайсаров растягивает губы в ленивой улыбке и, обхватив меня за плечи, тянет к себе. Клюю носом его в шею и прикрываю глаза. Дышу. Чувствую. Каждой клеточкой его ощущаю.

Касаюсь губами скулы и поднимаю голову. Заглядываю Дану в глаза. В них тихо и спокойно — штиль. Они светятся теплом, что пронизывает мое существо тонкими нитями.

— А если…

— Больше на эту тему я ничего не скажу, Катя.

Мне, наверное, стоит обидеться сейчас на него, но я не хочу, да и не могу. Все это теперь кажется такими глупостями, на которые я не желаю тратить жизненные ресурсы.

Единственный, о ком не могу перестать думать — папа. Судя по подслушанному разговору, у него на работе все совсем не гладко.

— У папы проблемы?

— С его должностью он еще долго продержался. Но это тоже лечится. Не спрашивай меня, Катя, про все эти вещи.

Дан трогает мое лицо, скользит пальцами по щеке, губам. Мы смотрим друг другу в глаза, а я начинаю задыхаться от зашкаливающей нежности, от его мягких прикосновений. Затаив дыхание, любуюсь любимым лицом.

— Ладно, — киваю. — Я постараюсь.

Его губы трогает улыбка. Данис зарывается пальцами в мои и без того растрепанные волосы и медленно опускает меня лопатками к простыне. Сам нависает сверху.

Дыхание тут же сбивается. Я трогаю его плечи, шею, облизываю свои пересохшие губы и просто молю о поцелуе. Ни слова не произношу. Хочу, чтобы догадался, чтобы почувствовал то же самое, что чувствую я.

— Мы сегодня еще увидимся? — шепчу. — Приедешь ко мне на квартиру?

Дан качает головой. Прищуривается, так смотрит, будто хочет увидеть во мне что-то новое, особенное, или же что-то старое и родное.

С каждой секундочкой я все больше начинаю теряться в ощущениях. Их слишком много, они топят меня. Еще немного, и я просто захлебнусь.

Сердце стучит отбойным молотком. Глаза режет от подступающих слез. Слишком много невыраженных эмоций и боли. Так много, что, как с этим справляться, я попросту не знаю.

Нам всегда было просто вместе. Это был обоюдный комфорт и любовь. Мы были вдвоем, и нам никого было не нужно: ни друзей, ни близких. У нас всегда был свой собственный мир…