– Я всегда считала – той ночью вы оба почувствовали, будто что-то не так. Возможно, это просто совпадение. Но правда в том, что вы оба очень постарались, чтобы я поехала тем вечером в ваш дом. Не знаю, как еще это понимать. Вы ее спасли.

* * *

На ланч Джи-Джи приготовила омлет-фритатту с грибами и шнитт-луком. Я сидела на своем любимом стуле, прокручивая в голове все, что она рассказала. Мне пришлось пересмотреть всю историю своей жизни. Одно дело – быть ребенком, который не нужен матери, и совсем другое – ребенком матери, которая не может оставить тебя у себя.

– Возможно, я позвоню маме, пока я тут, – сказала я наконец.

– Уверена, она будет рада.

– Можно сказать ей, что ты мне рассказала?

– Да. Я всегда предупреждала ее, что расскажу все, если ты попросишь.

– Думаешь, она рассердится?

Повернувшись ко мне, Джи-Джи покачала головой:

– Думаю, ей станет легче.

– Это мне стало легче, – сказала я.

Вся моя жизнь строилась вокруг вопроса, о существовании которого я даже не подозревала. Теперь на него нашелся ответ. Разумеется, ответы порождают новые вопросы. Но теперь я хотя бы знала, о чем спрашивать. И кого. Осваиваясь с услышанным, я почувствовала, как все мое тело расслабляется, точно, сама о том не подозревая, всю жизнь провела в напряжении.

– Это многое объясняет, да? – подала голос Джи-Джи.

Я кивнула, а потом подумала, что не знаю, чему, в сущности, киваю.

– Например, почему тебе так трудно позволить людям тебя любить.

Я перестала кивать. Неужели мне трудно?

– Может, ты просто решила – так давно, что сама даже не помнишь, – что вполне разумно быть одной.

– Но я терпеть не могу быть одна!

Джи-Джи погладила меня по голове.

– Вот именно.