Твою мать, этой гюрзы еще тут не хватало.

— Никого. Это Демид у нас решил в экстремалы заделаться.

— Не поняла...

— О, ты не видела? — хором спрашивают брат с Швецовым.

— Ну-ка прекратили! — рычу на них. Им пофигу, Варвара подозрительно хмурится, переводит взгляд то на них, то на меня.

— Не видела чего?

— Ни слова больше.

Один ставит стул, второй Варьку под руки. Усаживают, ставят перед ней смартфон и врубают.

Сначала красивая музыка. Издалека показывают, как какой-то баран выходит на площадку над пропастью, потом камера сдвигается и показывает этого барана вблизи. Это я. С дурацким шлемом на башке и таким выражением морды, будто навоза большой ложкой хлебнул. Снова камера переключается, и на экране мое лицо во время полета. Шлепающие шеки, вырученные глаза, непонятно из какого места прорезавшийся голос.

Красавец. Большой босс. Человечище. Не дай бог партнёры увидят это!

Варя чешет бровь алым ноготком и закусывает губы, явно пытаясь не улыбаться.

— Что? — ворчу с вызовом.

— Это…это…прекрасно. Человек-паук тихо плачет в углу от зависти.

— Уволю!

Брат с Владом мне не подвластны, а вот эту запросто могу с документами и на выход. Только она не боится ни черта. Змеища!

— Я и так скоро уйду.

— В смысле уйдешь? — Артур моментально перестает угорать. Такого сотрудника как Варвара днем с огнем не сыщешь. Мы ее тогда ели выгрызли у Мартыновых, — никаких уходов.

— Увы, — произносит без малейшего сожаления, — не в ваших силах меня остановить. Декрет, знаете ли, штука неотвратимая

— В смысле декрет? — три барана, включая меня, опускают взгляд на плоский, подтянутый живот.

— В прямом, — невозмутимо выдерживает наш интерес, — мы к Ильёй долго к этому шли, и наконец пришли. Срок маленький. Но сообщаю сразу, чтобы потом не было сюрпризов.