— Ясно же почему. Ты просил свободных отношений и вряд ли хотел подробностей моей личной жизни. А я не хотела тебя спугнуть.

На это он молчит, отворачивается в сторону воды и долго туда смотрит. Тихон засыпает, и я тихонько укладываю его на покрывало, подкладывая свою кофту под голову. А потом, немного страшась, сажусь рядом с Камилем. Он тут же разворачивается и ложится на песок, укладывая меня себе на плечо. И лежа вот так, смотря в голубое небо, по которому, как рыбы, тихонько плывут облака, я чувствую себя по-настоящему счастливой. По телу скользят легкие импульсы возбуждения, и, судя по стуку сердца Камиля, с ним происходит то же самое. Но ни он, ни я не даем этому развиться, прекрасно зная, что ничего больше поцелуев сейчас мы позволить себе не сможем. Но предвкушение, оно такое сладкое, как запах десерта, который ты видишь через стекло витрины. Ты можешь взять его, но держишь себя в руках, чтобы не показаться животным.

И в доказательство того, что я не одна в своем мучении, рука Камиля, что поглаживала мне талию, перешла на зад и крепко его сжала, а до уха донесся шепот.

— Пиздец, как тебя хочу, — а затем его голос стал громче, а слова приличнее. – Так что там с твоей личной жизнью?

— А что с ней? — усмехаюсь, поднимая голову. Камиль смотрит на меня, прожигая колдовскими глазами. – Лежит вот рядом, пошло ругается.

— А где-то там бродит муж.

— Через полторы недели он перестанет им быть.

— Ты любила его?

Я столько думала об этом в последние месяцы, что, наверное, смогу четко сформулировать ответ. Наверное,

— Была влюблена. Он казался мне тем самым принцем, о котором, как говорила мама, я могу никогда не мечтать. Ведь у меня совершенно неженственный вид и вообще, мужчины не любят умных женщин.

Он на какое-то время замолкает, словно задумавшись, о чем - то. И я бы многое отдала, чтобы узнать его мысли.

— Слабые не любят, - вдруг продолжает он говорить.

— Ой, ой. А ты сильный?

— Ага. Помнишь того трусливого льва, который все храбрость искал в стране ОЗ.

— Помню, Камиль. Где бы мне ее найти. Эту храбрость.

— Не надо тебе ее искать, дурочка. Ты будешь моей храбростью, а я твоей.

— Красиво заливаете в уши, Камиль Ринатович, — смеюсь, наслаждаясь каждым словом. И пусть они все будут лживыми, пусть завтра его не будет рядом, но сейчас здесь я больше не хочу бояться. Сейчас я хочу только быть счастливой. Пусть даже обманывая сама себя.

— Я умею заливать, тут ты права, – молчи и просто поцелуй меня. — Но сейчас я говорю правду.

Сейчас он может верить в свои слова.

— Ты не веришь мне? — удерживает он мой подбородок, внимательно оглядывая лицо.