— Тогда пора выходить за границы наших возможностей, — поглаживаю носом изгиб шеи, ловлю ее прерывистое дыхание, ощущая, как боксеры уже не выдерживают напряжения. – Впрочем, если хочешь…

Рукой сжимаю ее грудь, поглаживая сосок сквозь ткань, ликуя от ее трепетной реакции на каждое прикосновение.

— Хочу? – почти не соображает она. И учитывая нашу близость, напряжение, что витало в воздухе весь день, и тьму, что окружала нас, это и не удивительно. Мне тяжело терпеть, но и ей непросто.

— Если хочешь, — вжимаю ее в угол, чуть приподнимая над полом, и шепчу в самые губы, гостеприимно приоткрытые, влажные. – Я могу уйти.

Сил терпеть почти нет, все тело оголенный нерв, на котором Лида умело играет, так дико отвечая на простой поцелуй. Пальцами вжимается в мой затылок, сводя меня с ума запахом, стонами прямо в рот.

Черт, как тут сдерживаться, как не трахнуть ее прямо здесь?

Нахуй я сказал про уйти? Я не смогу уйти сейчас, я не хочу уходить. Я хочу чувствовать ее жажду, голод, такой созвучный с моим, такой неистовый и горячий, как воск, что стекает с горящей свечи.

— Если мы разбудим всех, — умоляет она меня шепотом, взглядом. — Будет некрасиво…

— Лида, – почти рык и я нетерпеливо дергаю трусы, буквально на языке ощущая пропитавшую их влагу.

— Только тихо, — решается она и, закусив губу, ведет меня на второй этаж, ступая почти бесшумно своими маленькими стопами. Там сквозь тьму она открывает маленькую дверь, и я узнаю ванную, в которой она вчера принимала душ.

Небольшая, но с очень приличным подоконником, куда я толкаю не успевшую опомниться Мышку.

Попалась…

— Камиль, стой.

— Кто-то сказал, что нужно вести себя тихо. Так что заткнись, пока я не взорвался и не забрызгал тебя.

Лида прыскает со смеху, но он тут же застревает в горле. А все потому что я без прелюдий, без ласк, без подготовки просто сдергиваю свои шорты с боксерами, оттягиваю резинку ее трусиков и одним ювелирным толчком врываюсь в тугое, горячее лоно.

— Еба-а… – издаю стон, стоит головке коснуться самых недр, а Лиде так изящно изогнуться.

Я стягиваю часть туники, оголяя плечо, и вгрызаюсь в него зубами, чтобы хоть как-то заглушить себя. Внутри рождается очередной животный стон. Еще один. Еще. В Мышке слишком хорошо. И как я без этого жил? Так хотел, что чуть не сдох.

Хочется еще. Больше. Сильнее. Быстрее. Резче. Забыть про рамки и просто трахаться на всех парах, спеша к развязке.

Лида на новый толчок издает писк, и я вжимаю ладонь ей в рот.