Тем вечером, спрятавшись под одеялом и рыдая, я обещаю себе: неважно, сколько это займет времени, но я снова стану той Зои, в которую влюбилась Сара.

Потому что никого другого я любить не хочу.

23

23

ДЖЕЙСОН

Я просыпаюсь посреди ночи. Такого обычно не случается, но я понимаю, почему это произошло, когда рукой пытаюсь нащупать Зои: ее нет рядом. На месте, где она лежала, пусто и холодно. В комнате все так же темно, и ее вещи валяются на полу около кровати.

Я встаю, одетый только в боксеры, и, потирая заспанные глаза, иду в гостиную. Никого. Мой взгляд падает на кухонную стойку, на которой лежат упаковки с едой: куриная грудка, плитки шоколада, хлеб, сыр, хлопья…

Я в замешательстве хмурюсь. Что это, черт возьми, такое? Мне даже хочется улыбнуться, когда я представляю Зои, которая проснулась ради ночного перекуса. Но на сердце неспокойно. Что-то не так, я нутром это чую.

Я слышу шум, доносящийся из ванной. Я осторожно подхожу к ней и шепчу:

– Зои?..

В коридор из-за приоткрытой двери падает луч света. Я не захожу внутрь – вдруг она не готова меня видеть. Что, если она заболела? Я уже собираюсь снова ее позвать, как вдруг случайно замечаю ее отражение в зеркале.

Она наклоняется над унитазом, и, решив, что она действительно заболела, я широко распахиваю дверь.

И застываю на месте. По моей спине до самой груди пробегает леденящая дрожь, и я не двигаюсь, не зная, что мне делать. Беспомощный.

– Что за…

Зои стоит на коленях на холодном полу, прикрытая одной лишь футболкой, и явно пытается вызвать у себя рвоту. Ее розовые волосы, словно занавес, закрывают ее красивое, плачущее лицо, а хрупкие плечи сотрясаются от жестокости, которой она сама себя подвергает.

Я знаю, что она слышала, что я вошел, и тем не менее она не останавливается и глубоко засовывает три пальца в открытый рот.

Сцена, леденящая душу.

«Ты не ешь кекс?»