– Прости, – бормочу я. – Я совсем не это имел в виду… Я просто стараюсь действовать правильно.

Услышав это, Зои замирает и наконец-то смотрит на меня. Ее глаза наполняются слезами, но ни одна из них не стекает. Я не знаю, что такого она видит на моем лице, но она тут же смягчается:

– Я знаю. Ты не мог этого знать… прости.

– Зои… я думаю, тебе нужна помощь.

– Нет, – отвечает она, обуваясь. – Это пройдет. Я болела, но это уже в прошлом. Просто случился рецидив. Я сильнее этого.

Поколебавшись, я сажусь рядом с ней на кровать. Я спрашиваю, что послужило причиной этому рецидиву, и ей требуется несколько секунд, чтобы ответить.

– До восьми лет я росла с родителями, – вздыхает она. – И со старшим братом. В то время мама наказывала и награждала меня едой. Не думаю, что она это осознавала. Например, если я где-то ошибалась, меня лишали десерта. А если я не плакала у стоматолога, то в награду мне покупали в пекарне торт. Поэтому я выросла с мыслью, что все мои действия определяет еда.

Я молчу, внимательно ее слушая. Она так редко рассказывает о своем прошлом, что я не хочу ее перебивать. Пока она говорит, она отсутствующим взглядом смотрит на свои ногти.

– А затем мой отец ушел. Он больше не мог мириться со ставшей алкоголичкой матерью. Я умоляла его взять меня с собой, но он пожелал мне удачи и сбежал. Я так завидую, что он смог свалить… Я должна была поступить так же, когда у меня еще был шанс.

– Что произошло?

Она пожимает плечами:

– Хреновая семья; типичная ситуация. Ты знал, что я была худой? Я никогда не ограничивала себя в еде, но у меня не было лишнего веса. До тех пор пока мне не исполнилось двенадцать. У меня появились серьезные проблемы с дыханием: каждую ночь мама просыпалась из-за того, что я начинала задыхаться и не могла вдохнуть. Она возила меня в больницу, но никто не мог объяснить, что со мной было. А затем мне прописали кортизол… и за две недели я набрала пять килограммов.

В этот момент она делает паузу, закусывая губу так сильно, что на ней остается белый след. Я рефлекторно беру ее за руку, побуждая продолжать.

– Когда моя мама это увидела, она запаниковала. Поэтому и я запаниковала. У нас не было весов, так что несколько раз в неделю я ходила взвешиваться в аптеку на окраине. Было унизительно. Я толстела на глазах. Моя мама сразу же заставила меня прекратить лечение и вернуться к сбалансированному питанию. Тогда я не была толстой. Но начала так думать. И даже когда я перестала принимать кортизол, я продолжила толстеть. Теперь уже потому, что переедала. Не потому, что была голодной, а потому, что хотела заполнить пустоту. Я думала… что мама не будет меня любить, если я стану толстой. Набивать живот, круглеть – все это позволяло мне держать дистанцию между собой и миром.