Я медленно вырисовываю круги на тыльной стороне ее ладони и молчу. Зои так красива и сексуальна, и она кажется такой уверенной в себе и в полной гармонии со своим телом, что я никогда бы о таком даже не подумал. Это просто ужасно.

– После этого стало только хуже. Меня швыряло от приступов ненасытного голода до убийственно жестких диет, я морила себя голодом. Я начала вызывать у себя рвоту в шестнадцать. Я ходила к школьному психологу, но этого было недостаточно. В семнадцать я весила тридцать девять килограммов. Однажды я упала в обморок прямо посреди урока, и меня увезли в больницу. Врачи настоятельно порекомендовали мне «к кому-нибудь обратиться», и так я смогла понять принципы своей болезни. Стало лучше. С тех пор у меня больше не было приступов.

– Вчера было впервые со времен школы?

Она с виноватым видом колеблется:

– Да. Но за последние месяцы у меня уже было несколько попыток.

– Почему?

Не знаю, осознает ли она, но ее лицо почти моментально меняется в цвете. Поэтому я понимаю, что она врет, когда говорит:

– Без понятия.

– А тот тип, который просит у тебя денег… не думаешь, что это он – причина твоего стресса? Зои, меня все это беспокоит.

Я взываю к темным силам, чтобы выключить ревнивца и не спросить, кто этот человек. Бывший парень? Почему он просит у нее денег? Он правда опасен? Я каждый божий день ненавижу себя за то, что не сделал ничего, чтобы ей помочь.

Она прочищает горло:

– Да, возможно. Но все будет хорошо. Обещаю.

Наступает тишина, во время которой я не знаю, что сказать. В итоге я решаю разыграть карту честности.

– Черт, Зои, я сейчас в таком замешательстве. После того, что ты мне рассказала, мне хочется сказать тебе миллион разных вещей, но я боюсь в очередной раз выкинуть какую-нибудь глупость и разозлить тебя.

– Да пофиг. Говори все, что хочешь. Я не должна была на тебя кричать.

– Мне хочется сказать, что я сожалею, пусть даже это и не моя вина, и что ты любима. Очень. И если твоя семья не любила тебя так, как должна была, то и пошла она в жопу. Посмотри на меня: меня вырастили и полюбили люди, с которыми у меня ни капли общей крови. И тем не менее они мои родители. Они мои сестры. Я готов и умереть за них. Семья – это не про кровь. Это те, кого ты выбрала: Лоан, Итан, Виолетта, Тьяго…

– А ты?

Я пристально смотрю на нее.

– И я тоже, – наконец говорю я. – Я – твоя семья.

Она слабо улыбается и прячется в моих объятиях, и я нежно ее в них укрываю. И все же я добавляю: