– Зои, пожалуйста, послушай меня, – умоляет он тихим, но хриплым голосом. – Моя мать… моя мать меня не хотела. Понимаешь? Пусть она меня и бросила, но я каждую секунду благодарю ее за то, что она не сделала аборт. Потому что в таком случае меня бы сейчас не было. И, черт подери, я не хочу, чтобы мы об этом жалели. Не хочу провести всю свою жизнь, задаваясь вопросом, на кого он был бы похож, если бы…
Он не заканчивает предложение. Мое предательское сердце вновь начинает думать о нашей будничной жизни втроем, в этой квартире, прерываемой лишь короткими ночами, слезами и громким смехом… и на мгновение мне даже удается увидеть в этом что-то успокаивающее.
А затем нас отвлекает телефон Джейсона. Вот и все, момент упущен. Я сглатываю, избегая его взгляда.
– Тебе лучше ответить.
– Мы заняты разговором.
– Это может быть важно…
Он вздыхает, но подчиняется. Я пользуюсь этим, чтобы хорошенько вдохнуть и прийти в себя. Я ожидала, что беседа будет тяжелой, но не настолько. Он думает, мне легко решиться на аборт?
Это будет самое трудное решение во всей моей жизни.
Когда я поднимаю на Джейсона глаза, я понимаю, что что-то не так. У него очень серьезное лицо.
– Это где? – спрашивает он у собеседника. – Твою мать… Хорошо… Да. Нет, он пока не звонил… Я сейчас с Зои…
Я взволнованно адресую ему вопросительный взгляд, и он включает громкую связь. Я тут же узнаю голос Итана и шум мотора автомобиля.
– …в пути. Лоан подъедет прямо на место. Просто предупреждаю. Об этом сейчас трубят по всем каналам.
Я до сих пор не понимаю, в чем дело, и Джейсон объясняет: «Они выехали на опасную операцию. Пожар в промышленной зоне Парижа». Я широко распахиваю глаза, представляя это место.
– Джейсон?
– Да?
– У меня не получается связаться с Офелией. Можешь попытаться позвонить ей и сказать, что я ее люблю? Пожалуйста.
Все мое тело покрывается мурашками. Я знаю, что шансы, что они с Лоаном умрут во время этой операции, крайне малы, но слышать такое все равно ужасно.
Джейсон, в свою очередь, закатывает глаза: