Он прищуривается и сжимает челюсть.

— Говорите.

Мысленно чертыхаюсь. Я уже поняла, что Яр может быть очень мнительным и упертым, и это не всегда хорошо для тех, кто его окружает.

— Не нужно сейчас нависать надо мной как грозовая туча, Яр. Мы просто поговорим. Мы знакомы сто лет.

— Тебе всего семнадцать, — рычит мой медведь.

— Ты прекрасно понял, о чем я.

— Короче, Зимина, — вторгается в наш диалог голос друга, а я сдерживаюсь, чтобы не треснуть себя ладонью по лбу, — жду тебя в холле.

Закидывает рюкзак на плечо и выходит из класса, оставляя нас с Бородиным наедине.

— Яр, ну пожалуйста, доверься мне.

— Я тебе доверился, а вот ему я не доверяю.

— Да почему? Мы с ним знакомы уйму лет.

— Вот поэтому и не доверяю, — он обхватывает мое лицо теплыми, слегка шершавыми ладонями и утыкается в мой лоб, — потому что он тебя знает кучу времени, а я рядом с тобой всего ничего.

Моргаю. Это что, страх? Он думает, что я его брошу и сбегу к Антону?

И мне в этот момент совсем не смешно.

Пробегаюсь подушечкой пальца по его кольцу. Обхватываю за талию и делаю глубокий вдох.

— Бородин, он просто друг, не больше.

Яр прикрывает глаза. Стараюсь не разозлиться на то, что он сейчас про меня думает всякий бред. С одной стороны, я его могу понять.

Мне бы тоже не понравилось, если бы он начал сейчас разбираться с какой-то подругой. Но и Антон многое для меня значит, он был рядом, когда все остальные отвернулись.

Защищал и оберегал. Он ни разу даже не заикнулся о чем-то большем, чем общение и дружба.

— Я не верю в дружбу между мальчиком и девочкой, Снежинка.