Папе тоже решила пока ничего не говорить, буду делать вид, что готовлюсь к свадьбе с Бахтияром. Уж несколько дней замужем за ним я выдержу, а потом… потом он получит то, к чему так стремился, а я… долгожданную свободу. Только нужно продержаться, не сорваться, не показать даже взглядом, жестом, как я ненавижу его.
Вот только, Бахтияр, кажется, догадывался, глядя на мой абсолютно безэмоциональный и равнодушный вид, когда мы с ним встретились вечером в ресторане, что я к нему чувствую. Сначала бросал на меня взгляды, полные торжества и предвкушения, но спустя какое-то время скользил по моему бесстрастному лицу задумчивым взглядом. И молчал. И только когда ужин закончился, а бывший будущий жених отчалил, так и не добившись от меня ни слова, отец зло бросил на стол скомканную салфетку и спросил:
— Ну, и к чему этот вид жертвы, дочь? Мы, кажется, обо всем с тобой договорились? Так почему теперь строишь из себя мученицу, когда сама еще недавно рвалась за него замуж?! Нельзя влюбиться за пару дней, пусть и…
— Ты… матери Северина тоже это сказал? Перед тем, как сбежать от нее? Или просто попользовал и бросил? — холодно проговорила я, аккуратно складывая салфетку и отложив ее на край стола. Воззрилась на отца, плечи которого в один миг поникли, а он сам отвернулся от меня, сжимая в ладони несчастную вилку.
Нет, папу я по-прежнему любила, пусть теперь знала, как он поступил с Таисией. Но равнодушия к судьбе сына понять не могла — ни того, как он поступил в молодости, ни как поступает с ним сейчас. И простить тоже.
как— Ты ничего не понимаешь! — громыхнул отец, занеся руку над поверхностью стола, но в последний момент передумал, так как на нас воззрилось несколько пар глаз. Папа кашлянул в кулак, а затем спокойно продолжил. — Саша, не нужно из меня делать монстра, я всегда желал тебе только счастья. Я заботился о твоем будущем, но ты… почему ты делаешь вид, что тебе это не нужно? Ты же и дня не можешь прожить без комфорта, к которому привыкла с детства.
— Как видишь, не только могу, но и спокойно прожила без него, — не менее спокойно ответила ему, откладывая приборы и распрямляя спину до хруста, как меня учили в детстве. — И, чтобы ты знал, мне не нужно это в действительности. Только рядом надежный человек, которым, ну ни как, не может быть Бахтияр. И, если для того, чтобы спасти того, кто мне дорог, потребуется сломать собственную жизнь, что ж…, — я как можно равнодушнее пожала плечами и встала, показывая, что разговор окончен.
— Сядь, немедленно! — тихо приказал отец, кивая на стул. На нас смотрели все, кто присутствовал в зале, и мне тоже не хотелось привлекать к себе внимание, поэтому подчинилась, пусть и нехотя. Отец склонился ближе, едва не шипя мне в лицо. — Подумай, что ты творишь?! Он твой брат, этого не изменить! Ты сама сломаешь себе жизнь, если хоть кто-то узнает, кто вы… друг другу. Пойми, что станет с тобой…