Вышла я тоже за пару кварталов от больницы. Боялась, что все-таки кто-то может следить за мной, и светить, куда я еду и с кем хочу встретиться, не собиралась.

Я остановилась возле огромного здания, смотря в сотни окон, которые подмигивали мне отсветами заходящего светила. Я догадывалась, что где-то здесь работает еще один брат Севера, с которым я еще ни разу не встречалась, но о котором много слышала. Как от самого Севера, так и от его матери. Оба отзывались о нем с нежностью и гордостью, как и бабушка Севера, которую я видела только один раз на экране, когда она позвонила по видеосвязи внуку. Кстати, мировая старушка, я скажу. Таисия нисколько не похожа на нее — слишком строгая и правильная, а вот Север, как мне кажется, характером пошел в бабушку.

Входя внутрь, я боялась, что могу тут случайно встретиться с Севером или его братом. Не хотела, чтобы он снова видел мое жалкое состояние, в котором я пребывала последние дни. Да и… свежи еще в памяти его равнодушные слова, когда он оттолкнул меня, заявив, что я…

Я много думала, почему он сказал мне те слова, хотя была уверена, что Север сам испытывал боль, видя мое состояние. Чувствовала это, пусть и смотрел он равнодушно. Он сам не понимал, почему это произошло именно с нами, но… он сделал то, что сделал, надеясь, что я когда-нибудь смогу его понять и… отпустить. Только он ошибся в одном — его я никогда не предам. Потому и прошла всю экзекуцию бумажных «процедур», чтобы стать донором. Даже разговор сначала с юристом, а затем с психологом и, в завершении, еще и с трансплантологом, не заставили меня изменить своего решения.

«— Ваша работа связана с повышенным риском? — уточнил у меня плотный мужичок, который время от времени потирал свою блестящую лысину белоснежным платком. Деловой костюм и белая рубашка с галстуком сидели на нем отменно, и я предположила, что тут дорожат репутацией. Он говорил спокойно, размеренно вставляя паузы в словах, заставляя внимательно прислушиваться. Объяснял, разъяснял пункты договора и… сверлил меня светлым взглядом из-под очков. Ему явно не нравилась я, но отказать мне он не мог.

— Н…нет, я… студентка, — промямлила я, ругая себя мысленно. Что если, меня сейчас выставят вон? Поэтому только наивно хлопнула ресничками, заявив, — я… спортом увлекаюсь… парашютным, — ложь слетела с языка легко и непринужденно, и я невольно расправила плечи, принявшись вдохновенно «вещать». — Знаете, это так… волнительно, когда шагаешь в бездну, где у тебя нет под ногами твердой поверхности, и ты… паришь… паришь, а потом… потом думаешь — «Вдруг купол не раскроется?» И ты полетишь к земле в свободном падении, а потом… секунда боли и…, — я сверкнула «восхищенным» взглядом, смотря на хмурящегося мужчину, который как-то задумчиво смотрел на меня, а затем натянуто кашлянул. Я тоже решила, что надо закругляться. — Ну, вот, думаю, вы поймете меня, что небо, адреналин и опасность….