Оборачиваюсь к раковине, выбирая стакан.

— Конечно.

— Как ты могла?

Теперь уже я начинаю леденеть, снова посмотрев на него.

— Мы разводимся.

— Мы еще. Не. Развелись. — Чуть ли не рычит в ответ.

— Котов, слушай...

— Светлана, серьезно!?

Глубоко дышит, вздымая грудь, сверля меня взглядом. И все тут чуть ли не искрит, но...

Он вдруг отпускает кулаки, поднимая лицо к потолку и нервно смеется, тяжело вдохнув. Вижу, как сжимает челюсти, оставляя слова несказанными.

— Тим...

Выставляет руку вперед, но я продолжаю.

— Мы уже говорили.

Тихо шепчет, отвернувшись к окну.

— Какой-то нонсенс просто!

Снова глубоко выдыхает, но мне уже все равно. Искры пропали, единственного в нашем браке концерта так и не состоялось. Надеюсь, и не состоится.

Снова заглядываю в холодильник, заприметив наконец несчастный фисташковый торт. Снова. Вот что он ходит сюда? А, да, Нина...

Дверь из не то моей, не то её комнаты слабо скрипнула, заставляя быстрее рвануть в коридор, оставив позади бывшего мужа, бывший нелюбимый торт и захлопнувшуюся только что дверцу.

Только поздно, та успела закрыться в ванной, слишком быстро вывернув ручки крана на полную. Неужели опять ревет? Или нет?

— Нин...