— Я не умею, но я бы не отказалась, — сжала через тонкую ткань шортов возбужденную плоть.

Занавес.

Зорина сама написала себе приговор. И Северу заодно.

Миг — и у обоих сознание разлетелось на ошметки.

Тогда и случился их первый настоящий поцелуй, разбивающий реальность на осколки.

Северу уже было плевать, что Зорина находилась под наркотой. Ему было насрать, что она ничего не вспомнит. Он того и хотел — мечтал забыться хоть на время. Раствориться в своем помешательстве. Пососаться, потискаться, потереться друг о друга немного. И все на этом.

Никаких пол шишек!

Север с усилием оторвался от просящих губ Лины. Бросил ее на свою кровать, забрался следом, не обращая внимания на выпавший из кармана телефон.

— Кожа горит, Север. Меня будто бы бросили в костер. Я вся горю. Что это? — произнесла она, безумно глядя на него из-под белобрысых ресниц.

Парень оторопел, поскольку Зорина вскочила вдруг с кровати и принялась разбираться с молнией на неудобном платье, мешающем ей дышать и двигаться.

— Лина... какого хрена ты делаешь? — выпалил он, всерьез желая выколоть себе глаза. Лишить себя зрения, дабы не видеть всего того, что творила эта девчонка.

— Сейчас должно полегчать.

Не раздумывая, она сняла с себя вечерний наряд. Оставаясь в одних кружевных трусах, зачем-то сорвала с ушей и сережки, бросила их на пол.

— Не полегчало, блин. Мне все еще жарко, мозги кипят, я прям чувствую, и здесь тоже, — мотала она головой, прикасаясь к своей миниатюрной груди.

Она в полном неадеквате! Да и Север тоже перестал отдавать себе отчет. Несмотря на кристальную трезвость, он пребывал в одурманенном состоянии.

Парень нервно сглотнул, буквально пожирая взглядом свою соседку.

Идеальное. Совершенное тело. Все даже лучше, чем он себе представлял.

Между тем Лина резким движением избавилась и от трусов, перешагнула их и игриво запрыгнула к Северу на кровать. Кошкой поползла к нему на четвереньках.

Сердце Довлатова дробило ребра. Вспотел так, что хоть выжимай. Из шортов разве что сизый дым не валил. Там все дымилось. Воспламенялось. Бурлило нутро. Однако он и пальцем пошевелить не мог. Моргнуть был не в состоянии. Лина его капитально дезориентировала. Загнала в угол.

Он не хотел... Умолял себя не прикасаться к ней больше ни при каких обстоятельствах. А Лине было плевать на его внутренние мольбы, она вновь первой проявила инициативу — вжалась в горячие губы Довлатова.