– Она, конечно, думает, что это ее вина. Я знал, что так и будет, и теперь не знаю, что ей сказать, чтобы разубедить ее. Я сказал, что маме нужно немного побыть одной, но Кэлли по-прежнему задавала мне вопросы, на которые у меня не было ответов. Она умный ребенок, и она все поняла. Я видел, как эта ужасная правда вонзилась в нее, а она все продолжала повторять: «Надолго?», «Надолго?» Что-то вроде истерики. Потому что она уже поняла. Она поняла, что это навсегда, и, господи, моя малышка…

Кори закрыл лицо обеими руками, его плечи вздрагивали. Я придвинулась ближе и обняла его крепко-крепко.

Он быстро взял себя в руки, вытер глаза и посмотрел на меня, его прекрасные глаза светились надеждой, блестели от боли и были полны любви. Любви. Не нежности, или заботы, или чего-то еще. Это была любовь.

– То, как Джорджия поступила с Кэлли, это ужасно, – сказал он. – И у меня сердце болит за нее. Но я сижу сейчас здесь и чувствую, что… лично для меня это спасение, потому что Аляска погубила бы меня. Я знаю это. Я бы превратился в того, кого сам же не узнавал бы, пытаясь сделать невозможное.

– И что же это?

– Пытался бы забыть тебя.

– О, Кори…

– Подожди, – перебил он. – Я слишком долго молчал. Был слишком труслив, чтобы просто сказать то, что должен был сказать еще до того, как мы вышли из того проклятого банка.

Я почувствовала тепло в своем сердце, и когда Кори сделал паузу, мне показалось, что она затянулась на целую вечность.

– Я никогда не отступаю, – продолжил он. – Но я сделал это в тот момент, когда сказал Джорджии, что женюсь на ней. Я отказался от нас. От нас с тобой. Я думал, что построю с Джорджией что-то ради Кэлли. Но нельзя построить что-то из ничего. Не имея даже добрых намерений. Прости меня, Алекс. Я должен был бороться за тебя, и мне даже все равно, что произошло сегодня на твоей вечеринке. Я ничего не жду взамен. Эта ситуация с Кэлли… я не жду, что ты возьмешь все это на себя. Я не жду, что ты возьмешь нас на себя.

– Кори…

– Я еще не закончил, – он тяжело сглотнул, взял мое лицо в свои ладони, кривая улыбка нервно заплясала на его губах. – То, что я пытаюсь сказать, и то, что я должен был сказать тебе той ночью в банке после того, как мы осчастливили тот стол…

Я усмехнулась.

– Я люблю тебя, Алекс. Я безумно люблю тебя и буду любить до конца своей жизни.

Мы держались за руки, и я впитывала его слова. Я уже знала это, конечно, знала. Я видела это в его глазах сотни раз, и я чувствовала это в ту ночь, когда он занимался со мной любовью, но слышать это…

Я хотела ему ответить, но дверь в гостиную открылась и вошла Кэлли. Прижимая куклу к груди, она смотрела на нас покрасневшими глазами.