– Что она потеряла?
– Только она знает это. Это что-то внутри нее, чего мы не можем видеть. Но для нее очень важно найти это, и никто не может пойти с ней, пока она будет искать. Ни ее друзья, ни твой папа, ни… ты.
Из темных глаз Кэлли потекли слезы, но она слушала внимательно, отчаянно.
– Почему нет?
– Потому что она должна сделать это сама. Долгое время она хотела пойти на поиски, но не хотела оставлять тебя. Она хотела остаться, чтобы заботиться о тебе, потому что очень сильно тебя любит, но потребность найти то, что она потеряла, была слишком сильной. Она должна была уйти, как бы это ни было больно ей. И тебе.
– Это действительно больно, – Кэлли отвела взгляд. – В моей школе все ее знают. Все дети будут смеяться надо мной, когда узнают. Они будут смеяться надо мной из-за того, что моя мама меня оставила.
– Я буду жить здесь? И… новая школа?
– Верно. Никто ничего не узнает, кроме того, что ты им скажешь. Это будет зависеть от тебя.
– Ты будешь моей новой мамой, Алекс? – спросила она с такой надеждой, так простодушно.
Я втянула воздух, пытаясь не заплакать, потому что боялась, что она примет мои слезы за печаль, а не за радость.
– Я буду рядом с тобой, Кэлли, если я нужна тебе. Что скажешь?
– Хорошо, – слезы катились по ее щекам, а веки становились тяжелыми. – Это звучит действительно хорошо.
Я сидела рядом с ней, гладила ее по волосам, пока ее дыхание не стало глубоким и ровным. Убедившись, что она спит, я выскользнула из комнаты, оставив дверь приоткрытой, и присоединилась к Кори в гостиной.
Он прислонился к дивану и со слезами на глазах смотрел, как я иду к нему.
– Знаешь, это не одно и то же. Все время иметь рядом маленького ребенка. Не только по выходным или во время отпуска… это большая перемена в жизни. И Боже, Алекс, ты уже так много для меня сделала.
Я скользнула в его объятия.
– Не много. Не достаточно. И я хочу, чтобы она была здесь. Я хочу, чтобы ты был здесь. Я хочу всего этого.
– Правда?