Если бы я только знал тогда…

Появление матери и супруги напомнило мне о незавершенных делах. Нельзя бросать незавершенным подобное, и я это уже понял.

Однако это понимание стоило мне слишком дорого.

Оно, в буквальном смысле, стоило мне всего…

Заявив Лее, что разведусь с Наирой Мержоевой, я не солгал о своих намерениях. Знал, что будет сложно, дело ведь не только в браке: мои финансы были тесно вплетены в семейные, а те, в свою очередь, теперь плотно переплетались с финансами Мержоевых. Две реки слились в одну, влились в огромный денежный поток, раскачивающий этот край, и пытаться разделить смешанные воды было бы нереальным.

Выход я видел только один, и он был кардинальным. Но я был готов дойти до самого конца, даже если бы в конце я перестал быть состоятельным человеком.

Одно только заявление Мержоевым, что я буду разводиться с Наирой, наделало много шума.

Мержоевы мгновенно созвонились с Салмановыми. Против меня ополчились все самые близкие.

Отец, всегда спокойный, вдруг начал кричать на меня.

Пришлось выстоять.

Это было сложно.

Когда крики, шантаж и угрозы не подействовали, отец решил сесть за стол переговоров и начать говорить со мной на языке денег.

Он показывал мне цифры, был разумен. Он был красноречив и убедителен.

Но я к тому времени постиг истину: деньги дают большие возможности и открывают хорошие перспективы, но они не делают тебя счастливым.

Можно обналичить все свои счета, сгрести деньги в огромную кучу и поджечь: костер будет гореть ярко и высоко, но даже он не согреет душу и сердце так, как греют взгляды любимой…

- Я все понимаю, отец. И вы зря волнуетесь, что мой развод с Наирой скажется так негативно на семейном бизнесе. Потому что я намерен отписать долю причитающихся мне финансов нашей семье. Вам, брату или любому другому, - я пожал плечами. - Мне совершенно безразлично, кому. Я не стану уходить из семьи, отрезая при этом кусок пирога. Ваши деньги останутся при вас. Мне нужен только развод от навязанного брака.

- Вот как? - удивился отец. - Позор! Позор… И я сейчас не о Мержоевых говорю. Салманов нищебродом не будет. Точка.

- Я долго жил в глуши и никто даже не подумал, что я Салманов, - поморщился я. - Давайте обойдемся без трагедий. Я разведусь с Наирой. Мы можем сделать это тихо и мирно, не привлекая внимания. Или мне позвать прессу и в прямом эфире на весь край прокричать три раза: “Талак!”?

- Давай без сцен. Мержоевым это не понравится, - заворчал отец. - Они такие амбициозные. А нам…

- А вам, в свое время, так сильно нужны были их деньги. Я все это прекрасно понимаю. Поэтому забираю с собой только свое имя. Больше ничего.