Сомнения рушатся, вызывая онемение в конечностях. Это он.

Глава 50

Глава 50

По узнаваемой архитектуре за окном, мы приближаемся к зонам порта. И тут все складывается четко. Миха — ручной бультерьер Костевского.

Теперь понятен, выпадающий из общей концепции взрыв, и грязно сработанная подстава с Евой на пешеходном переходе. Вот же тварь ссыкотливая, подловил в самый «удобный» момент.

— На территорию не заезжай, — приказываю водителю, — Сиди тихо, как в детском саду, руки на колени.

Он кивает, постанывая что-то невразумительное. Приставив ствол к его голове, жду, когда партия новобранцев откроет дверь.

— Сенич, че свернул? Нам же было сказано, в лесной массив везти англичанина.

Не видя выражения лица, по интонации понимаю обескураженность.

— Планы поменялись. Стволы в салон и отходите, — прибиваю репликой, оставаясь под заслонной их соратника.

Ни черта конечно не уверен, что они готовы пожертвовать собой ради Сенича. Но риск тем и хорош, в своей неопределенности.

Виснет мертвая тишина, пока они в своих пустых антресолях переваривают последствия, затем обе волыны летят внутрь. Окей. Хотя, придурки, могли воспользоваться преимуществом. Ну да хрен с ними.

Вырубив Сенича рукояткой, выхожу. Не давая времени на раздумья, палю по ногам и обездвижив препятствия, бегом рвусь по площадке, заставленной разбитыми фурами.

Похоже, я все — таки я дошел до той степени, когда количество человеческих жертв перестает волновать. Горит лишь одно — поскорее добраться до Евы.

И тот нюанс, что Игнат не коллекционер, бесит еще сильнее. У него бы попросту не хватило мозгов, проворачивать подобные ходы. Прямолинеен как дубина. Тонкие манипуляции слишком замудрено, и явно не в его стиле девяностых

Торможу процессы хаотичного натиска по всему телу. Подрыгушки Игната надо прекратить, чтобы не путался под ногами.

Костевский в своем кабинете отделанном темным дубом, сидит в кожаном кресле, помахивая полупустым стаканом вискаря.

— Какие люди и без охраны, — находит время для скепсиса.

Даже не сомневался, что его уже предупредили о нашем приезде. По привычке наблюдаю за его жестами. Нервничает, значит внеплановых гостей не предвидится.

— На Бали штормит, раз вернулся в Москву? — без особой суеты просекаю, что его реакция в поплывших мозгах гораздо медлительней моей. Можно пободаться вербально.