Гордеева вздрагивает, а вот её рука цепенеет.

— Я вам позвоню, товарищ личный таксист, — тихо произносит, облизывая губы. А я в качестве «поцелуя на прощание» сжимаю её ладонь.

Лиля направляется в сторону гаражей, где её заждались друзья. Оборачивается через пару метров:

— А я ведь точно позвоню.

— Я буду ждать, — подмигиваю.

Гордеева уплывает от меня в темноту с распущенными под шапкой волосами, на которые ложится крупными хлопьями снег. Скрывается за поворотом, а я ловлю себя на мысли, что пока провожал её взглядом, не дышал и не моргал. Моргнул и задышал только тогда, когда и на мои ресницы упала снежинка.

Глава 36. «Доверять»

Глава 36. «Доверять»

Артём.

Звонка Гордеевой вчера я так и не дождался. Моё сообщение она прочитала только ближе к полуночи, видимо, когда пришла домой. Прочитала, но не ответила.

Сегодня с утра, по привычке зайдя к ней на страницу, проверил, была ли в сети. Была. Но ничего мне не писала. Странно.

Погружаюсь в работу до такой степени, что спустя какое-то время не сразу замечаю звук входящего звонка. Подрываюсь к телефону, в надежде, что это Лиля, и разочаровываюсь, когда вижу на дисплее «Дима». Родственник про меня вспомнил, надо же. Конечно, звонит только тогда, когда ему что-то от меня надо.

«Пошёл на фиг», — оставляю его звонок без ответа. Мне хватило разговора с ним в начале недели. Когда я без особого энтузиазма посетил их квартиру. И Дима тогда решил поучить меня жизни, пропагандируя семейные ценности, которые лично для меня весьма спорные.

«Снова с Тимуром девчонку не поделили? Я же вижу, что вы с ним после того инцидента с дракой не общаетесь».

Во-первых, никого мы с ним не делили и не делим. А, во-вторых, это был не инцидент, а наказание твоего сына за непристойное поведение по отношению к девушке. Тимур получил бы больше, если бы ты, Дима, меня от него не оттащил.

«Ни одна девушка не стоит того, чтобы подрывать братское общение. Девчонок у тебя может быть сколько угодно. А вот брат один. Помни это», — ещё одно гениальное умозаключение от Дмитрия Соковича. Хоть в мраморе увековечивай.

Я вот как раз не забываю, что Тимуру всегда было наплевать как на девчонок, так и на братские узы. Если в школьные годы он на фоне меня самоутверждался, то позже, когда я переехал сюда, и мы снова начали общаться, Тимур не мог свыкнуться с мыслью, что я, оказывается, прекрасно живу без его подсказок. «Артёмка изменился, вырос, поумнел», — вот что Тимура вымораживало. И если я всё же где-то поддавался на его провокации, это только потому, что мне было в тот момент всё равно. А сейчас мне не всё равно.