— Здравствуйте, Лиля дома? — согласен, глупый вопрос. Зато формулировка вежливо-нейтральная: я и поздоровался, и сразу о главном спросил.

— А ты кто?

Не помнит меня, видимо. Но это и к лучшему. То знакомство было не самое удачное.

— Я её друг.

— А имя у друга есть?

— Артём.

— Стой тут, Артём, — прикрывает дверь, оставляя меня стоять в подъезде.

Что ж, с лестницы не спустили, уже неплохо.

В ожидании разглядываю пространство вокруг. Краска на бледно-зеленых стенах местами отваливается и идёт трещинами. Прямо на полу выделяется своей эстетикой стеклянная пепельница с «ёжиком» из окурков. Откуда-то доносится аромат жареной картошки с грибами. Но вся эта «лирика» не даёт мне отвлечься от предстоящего разговора.

Наконец, из квартиры выходит Лиля. Какая-то потерянная. Осторожно прикрывает за собой дверь. Значит, наши переговоры будут проходить в подъезде. Окей. Может, не хочет, чтобы нас отец подслушивал.

Молча её рассматриваю: толстовка, короткие шорты, вязаные белые шерстяные носочки. Такая домашняя. Такая милая. С ней бы сейчас какао пить и фильмы смотреть. И целоваться, само собой. Желательно на моём матрасе.

— Привет, — начинаю диалог первым.

— Привет, — опускает взгляд, засовывает руки в карман толстовки.

— У тебя что-то случилось?

— У меня всё лучше всех, — вот теперь смотрит на меня, нервно кусая губы. И всем своим видом говорит, чтобы я шёл на хрен.

— А я уж подумал, нежелание отвечать на мои сообщения и звонки как-то связано с тем, что у тебя резко зрение село и слух испортился.

— Нет, моё нежелание связано с разочарованием.

— Прости, с чем?

— С разочарованием, — повторяет как для особо непонятливых.