Дерзкая снаружи, а внутри осторожная. Или другая её грань: мягкая кошечка, готовая в любую секунду выпустить когти, если почувствует угрозу.

Что ж, ты, кошечка, мне не отвечаешь. Ни на звонки, ни на сообщения.

Наберу-ка я Дину.

— Да, Тём, — приглушённый голос Дины с небольшим эхом раздаётся через несколько протяжных гудков.

— Привет. Чем занимаешься?

— Вот не поверишь. Рыбу чищу. Лёша привёз. Её тут полванны. Я вся в чешуе и ещё в какой-то гадости. И воняю как, стыдно признаться, кто.

— Задавать вопрос, рядом ли с тобой Лиля, я думаю, не стоит.

— Она дома, наверное, — отвечает уже не так эмоционально.

— У неё всё нормально?

— А почему ты спрашиваешь?

— Как тебе сказать. Со мной не общаются со вчерашнего вечера. Хотел бы понять, почему.

Тишина. Глубокий вдох и слегка неожиданный ответ:

— Тём, разбирайтесь сами.

Ясно. Знаешь, в чём причина, но не скажешь.

Сворачиваю не принёсший мне результатов разговор с Диной. Сразу возникает мысль заскочить без приглашения в гости к Гордеевой и понять, с чем же мы с ней должны «разобраться сами».

Прогуливаясь пешком до Лилиного дома, стараюсь себя не накручивать вариантами, потому что всё равно никогда не угадаешь, что там в девичьей головушке перемкнуло, из-за чего она так резко сменила модель поведения.

Мне не приходится долго ждать, пока кто-то зайдёт или выйдет из подъезда, а удаётся сразу, как только подхожу к двери, проскочить внутрь вместе с сотрудником скорой помощи. В нетерпении отсчитываю этажи, надеясь, что медработнику не в ту же квартиру, что и мне. Нет, на четвёртом этаже я выхожу один.

Не смотря на то, что я не до конца уверен, что Лиля дома, решительно нажимаю на звонок. Спустя несколько минут дверь открывается. С порога на меня недоверчиво смотрит Лилин отец. С виду трезвый. Бодро стоящий на ногах.