Хочется с Лилей не только физического контакта, но и душевного тепла. Хочу быть для неё тем, с кем она может не притворяться, быть собой, не боясь и не стесняясь своих проблем, загонов и тараканов. Я, что ли, идеальный? У меня у самого глубоко-глубоко внутри ещё что-то трепыхается родом из детства. То, что пальчиком грозит и мерзотненько так нашёптывает: «Помни, Артёмка, ты никому не нужен». А я хочу быть нужен. Хочу быть нужен ЕЙ. Хочу, чтобы рядом со мной Лиля ничего не боялась. Для чего я себе такую широкую спину накачал, спрашивается? Правильно, чтоб Лиля за этой спиной могла спрятаться, чувствуя защиту и спокойствие. И руки мои сильные не для того, чтобы бицухой хвастаться и ловить восторженные взгляды, а для того, чтобы… Вот это у меня сейчас перед глазами картинка возникла непристойного содержания…
Так, срочно на выход, на морозный воздух, остудиться.
И пофиг, что без предупреждения приехал. Буду брать Гордееву внезапностью. Вылезая из машины, улыбаюсь сам себе, представляя её реакцию на моё появление. Типа «откуда пришёл, туда и отправляйся, молчун и игнорщик». А я за руку её возьму неожиданно. Тут же смерит меня уничтожительным взглядом, чуть дёрнется, но, знаю, руку не выпустит. Подойду ближе. Почувствую, как забьётся быстрее пульс на её запястье и дыхание участится. А у самого в ушах застучит. И сердце подъём с переворотом сделает.
Ступаю на обледеневший асфальт, обманчиво покрывшийся снежком. Но сделать первые скользящие шаги по направлению к Лилиному подъезду меня тормозит входящий телефонный звонок.
— Тёмыч, это чё за подстава? — слышу знакомый, веселящийся от переполняемых эмоций голос Эдика. Я ему сегодня с утра скинул на электронную почту ссылкой на «облако» его фотосессию. — Ты выслал мне не мои фото, — смеётся. — На них какой-то красавчик. Он похож на меня, но это не я. А красавчика брата-близнеца, разлучённого со мной в детстве, у меня нет. Я узнавал.